Жребий праведных грешниц (сборник)

Одно было бесспорно: в сибирской глухомани он встретил сокровище – милую девочку с задатками истинного врача. Василий Кузьмич перевидал на своем веку немало эскулапов. Большинство – ремесленники-середнячки, без полета и откровения, малая часть – те, кого к пациентам на пушечный выстрел подпускать нельзя, и такая же малая – лекари от Бога. В Нюране он предвидел врачевателя от Бога, а себя беспристрастно относил к ремесленникам.

– Тебе бы учиться, – говорил Василий Кузьмич девочке, «дегустируя» разбавленный водой самогон.

– А где на докторов учат? И женщин берут?

– Конечно. Мой учитель Дмитрий Оскарович Отт, между прочим лейб-акушер Императорского двора, был директором Повивального института, открытого еще императрицей Марией Федоровной, супругой Павла Первого. Дмитрий Оскарович добился для выпускниц равных прав с мужчинами-врачами.

– Мать не отпустит.

– В Омске на базе ветеринарного техникума открыли медицинский институт…

– Только если с братом Степаном поговорить, он добрый и за прогресс народов.

– Уж не знаю, чему там ветеринары научат.

– Но для мамы и Степа не указ.

– Без сомнения. Ты лучше не заикайся об этом, а то запретит в амбулаторию ходить. Кроме того, для поступления в институт требуется знать физику и химию, естественные науки, а ты о них не имеешь ни малейшего понятия.

– А где они наберут имеющих про науки понятия? – разумно спросила Нюраня.

Потом она у Степана выяснила: при институте имеется подготовительное отделение для «беспонятных».

Кто его закончит и хорошо экзамены сдаст, поступает в студенты.

Так у Нюрани появилась мечта, настолько смелая, что от робости дух перехватывало. Ничего, за три года, которыми еще нужно взрослеть, Нюраня как-нибудь с робостью справится, и с мамой тоже.

Роды

Прасковья переносила беременность тяжело, а родила легко. В обед начались схватки, быстро отошли воды, и через три часа на свет появились два мальчика. Бабка Минева, которую Анфиса пригласила на всякий случай и которую Василий Кузьмич назвал народной акушеркой, обмывала детишек и пеленала.

С ее точки зрения и к удивлению доктора, Анфиса проявляла странное равнодушие к родившимся внукам, пеклась о невестке: полностью ли отошло детское место, нет ли признаков кровотечения.

– Анфиса, да глянь ты на молодцов! – позвала Минева. – На руки возьми.

– Чего на них глядеть? – буркнула Анфиса.

Но все-таки подошла. Два запеленатых столбика, два красных сморщенных личика.