Книга формы и пустоты

Бенни перевел на него взгляд. Пакет как пакет, словно продукты из гастронома принесли.

– Ты собираешься оставить это здесь?

– Я подумала, что мы подыщем для него подходящее место после ужина. – Она открыла морозильник и достала оттуда куриные наггетсы. – Знаешь, как в Японии делают? Кладут пепел на маленькие домашние буддийские алтари.

– У нас нет алтаря.

– Можно сделать, – сказала Аннабель, раскладывая наггетсы на противне. – На какой-нибудь из книжных полок. Можно поставить туда папины любимые вещи, например, кларнет, чтобы они были с ним в следующей жизни.

Налей себе молока и поставь тарелки.

Она поставила противень в духовку и закрыла дверцу.

– Он будет что, типа зомби?

– Нет, дорогуша, – рассмеялась Аннабель. – Твой папа не зомби. Загробная жизнь – это то, во что верят буддисты. Это когда твоя душа воскресает и возвращается к жизни в другом теле.

– Он станет другим человеком?

– Не обязательно человеком. Может быть, животным. Например, вороной…

– Чудно как-то, – сказал Бенни, подходя к ящику со столовыми приборами.

 – Но мы же все равно не буддисты. Мы – никто.

Подергав старый ящик, он рывком открыл его.

– А ты хочешь стать кем-то? – взглянув на него, спросила Аннабель.

– В каком смысле?

– Ну, в этом. Буддистом или ещё кем-нибудь. Может быть, христианином?

– Нет. – Бенни достал из ящика вилки и свою личную ложку и положил их на стол, держать подальше от пакета с прахом. Затем взял из кухонного шкафа стакан и пошел к холодильнику.

– Твой папа был буддистом, – сказала Аннабель.

 – Может быть, он им и остался.

– Сейчас?

– Конечно. Почему бы нет?

Задумавшись над этим, Бенни застыл у холодильника, глядя на набор кухонных магнитиков. Потом передвинул некоторые из них. Это были стихотворные магнитики, смысл состоял в том, чтобы переставлять их и создавать строчки с разным значением. Когда-то давно Аннабель купила их в благотворительном магазине, чтобы помочь Кенджи освоить английский язык, и он до сих пор сочинял для нее стихи всякий раз, когда ему это приходило в голову, и Бенни иногда тоже сочинял.

Некоторые слова из набора успели потеряться, но Аннабель говорила, что это не страшно, потому что для стихотворения не нужно много слов.

– Нет, – сказал наконец Бенни. – Он сейчас никто. Просто мертвый.

В день своей гибели, перед тем как уйти в клуб, Кенджи составил очередное стихотворение. Оно так и осталось на холодильнике, среди роя слов.

– Это так, – ответила Аннабель.