Книга формы и пустоты

Висевшие аккуратным рядком фланелевые рубашки, проснувшись от движения воздуха, приветствовали ее робким взмахом рукавов, но все внимание Аннабель сразу же приковал запах – запах Кенджи, острый и соленый, как ветер с океана. Он застал ее врасплох. Закрыв глаза, она наклонилась, чтобы запах окутал ее, нежась и согреваясь на ее коже. Она вдохнула – до предела, сколько поместилось в легкие – а потом выдохнула все разом, с долгим прерывистым стоном. Не открывая глаз, она запустила руки в ряд висящей одежды и обхватила кучу рубашек толщиной с человеческий торс.

Вытащив охапку одежды из шкафа, Аннабель бросила ее на кровать, потом добавила туда куртки, затем футболки, потом свитеры, пока шкаф не опустел, а все его содержимое не очутилось на кровати. Раскрасневшись от работы, она присела на край матраса. Она собиралась лишь несколько секунд передохнуть, но вместо этого вдруг повалилась спиной на груду одежды, зарывшись в мягкие, как суглинок, поношенные рубашки мужа, его выцветшие джинсы и потертые пиджаки..

По материалу ткани разливалось странное тепло, словно хозяин еще жил в нем, и Аннабель зарылась глубже, прижимаясь лицом к воротникам, карманам и рукавам, вдыхая запах дыма и виски – стойкие ароматы ночного клуба, которые напомнили ей, как он в первый раз положил руки ей на плечи, повернул к себе, и они поцеловались.

Она задрожала от этого воспоминания. Ощущать кожей колючую шерсть и мягкую фланель было приятно, но ей хотелось большего. Аннабель села и стянула через голову толстовку, но, вставая, чтобы снять спортивные штаны, случайно взглянула в зеркало на задней стороне дверки. На несколько секунд она застыла, глядя на свое отражение: большое бледное тело с тяжелыми складками плоти, торчащими из-под нижнего белья, затем отвела взгляд. Взгляд остановился на угловатых красных цифрах электронных часов возле кровати. Было уже почти три часа, пора идти за сыном в школу. Бенни терпеть не мог, когда она опаздывала. Аннабель медленно натянула толстовку обратно, а затем вновь уселась на краешек заваленной вещами кровати и потеребила рукав зеленой фланелевой рубашки, который лег ей манжетой на колено. Это была любимая рубашка Кенджи, в красивую клеточку неяркого цвета, с желтыми и синими полосками. Из нее можно сделать чудесное лоскутное одеяло, подумала она. Люди же так делают – шьют из одежды ушедших близких лоскутные одеяла на память. Это была действительно прекрасная мысль: дать старой одежде новую жизнь, а себе – возможность укутаться в воспоминания.