Повитель

– Ну, остыл? – спросил отец. – Плеснуть водицы на тебя – зашипело бы…

– Ты не утешай, батя… – попросил Григорий. – Я сам отойду.

– Жениться тебе надо, вот что, – проговорил отец. – Тогда и отойдешь скорей. Но, зыкни еще раз на отца! – добавил он, видя, что сын поворачивается к нему.

Григорий усмехнулся.

– На ком же посоветуешь, батя?

– Еще зубы скалишь! По мне – хоть на той побирушке, которую, сказывала Анна, собаками травил, лишь бы на человека стал похож… Хозяйство ведь на руках у нас… у тебя, можно сказать…

– Спасибо за совет.

– На здоровье. Ты хотел не краше взять, так чего уж…

В этот день Петр Бородин еще раз завел разговор о женитьбе Григория.

Вернувшись к обеду из лавки, он довольно потер руки:

– Зря я утром на тебя… Ведь покрасили уже, почти высохло. Я замотался тут… с посевом. Думал, ты и в самом деле прохлаждался, не подгонял старичишек да баб… А у тебя уже все готово…

Григорий подождал, пока отец замолчит, и скривил губы:

– Старался…

– Это хорошо.

А вот насчет женитьбы, Григорий, раскинь мозгами. Подыщи кого-нибудь… Чего тебе так… а? Ведь откроем когда-нибудь лавку, надо будет торговать кому-то. Приказчиков нынче нанимать нельзя – все воры. А тут бы свой человек…

Григорий ничего не ответил на это.

2

Как-то, года два назад, Григорий был на сенокосе. Он уже совсем собрался поддеть на вилы маленькую ярко-зеленую копешку лугового сена и бросить ее на волокушу, но остановился, пораженный необычным зрелищем: куча сена была мокрой, и разноцветные капельки воды дрожали чуть ли не на каждой травинке, переливаясь под лучами солнца.

Григорий стоял, пытаясь сообразить, почему не высохла на этой копне сена утренняя роса. Но вдруг среди полнейшей тишины и безветрия налетел вихрь, бешено закружился над копешкой. Григорий невольно отскочил в сторону и удивленно смотрел, как у него на глазах быстро таяла куча сена. Вихрь со страшной силой беспрерывным веером втягивал в себя травинки, уносил их куда-то к небу, а потом приподнял оставшийся тонкий пласт сена, перевернул и со злостью швырнул обратно на землю.

Вихрь унесся так же стремительно, как и налетел. Оставленный им пласт сиротливо чернел под солнцем среди свежей зелени. Оказывается, копешка лежала на маленькой мочажине и снизу вся сгнила, сопрела. Григорий поковырял вилами ржавые стебли и отбросил их в сторону.

…Открыть лавку, о которой столько мечтал старый Бородин, так и не пришлось.