Пестрые сказки. Рассказы

?Вы сами уверены ли, убеждены ли вы, как в математической истине, что ваша земля – земля, а что вы – люди? ?Что?, если ваш шар, который вам кажется столь обширным, на котором вы гордитесь и своими высокими мыслями, и смелыми изобретениями, – что, если вся эта спесивая громада – не иное что, как гнездо неприметных насекомых на какой-нибудь другой земле? Что, если исполинам, на ней живущим, вздумается делать над вами, – как надо мною, – физические наблюдения, для опыта морить вас голодом, а потом прехладнокровно выбросить и вас, и земной шар за окошко? Изрытыми горами вам покажутся их пальцы, морем их канавка, годом – их день, свечка – волшебным солнцем, великолепным замком – банка, покрытая бумагой, смиренно стоящая на окне и в которой вы по тонкости своего взора заметите то, чего исполины не замечают.

А, господа! что вы на это скажете?..»

Господин Ликос замолчал, – не знаю, что подумали другие, но меня до смерти испугали его вопросы; испугали больше, нежели пугают г.

г. критики, которым я смело отдаю на съедение моего мохноногого Героя, – пусть они себе кушают его на здоровье!

IV. Сказка о том, по какому случаю коллежскому советнику Ивану Богдановичу Отношенью не удалося в Светлое Воскресенье поздравить своих начальников с праздником

Во светлой мрачности блистающих ночей Явился темный свет из солнечных лучей.

    Кн. Шаховской[43 - Эпиграф – из стихотворения кн.

А. А.Шаховского (1777–1846), поэта и драматурга, автора популярных комедий.]

Коллежский советник[44 - Коллежский советник – чиновник 6-го класса.] Иван Богданович Отношенье, – в течение сорокалетнего служения своего в звании председателя какой-то временной комиссии, – провождал жизнь тихую и безмятежную. Каждое утро, за исключением праздников, он вставал в 8 часов; в 9 отправлялся в комиссию, где хладнокровно – не трогаясь ни сердцем, ни с места, не сердясь и не ломая головы понапрасну, – очищал нумера, подписывал отношения, помечал входящие.

В сем занятии проходило утро.

Подчиненные подражали во всем своему начальнику: спокойно, бесстрастно писали, переписывали бумаги и составляли им реестры и алфавиты, не обращая внимания ни на дела, ни на просителей. Войдя в комиссию Ивана Богдановича, можно было подумать, что вы вошли в трапезу молчальников, – таково было ее безмолвие.