Сказания Древней Японии. Мифы и легенды. Коллекционное издание

Конечно, современная жизнь повлияла на эту идею, она повредила до известной степени первоначальную ее чистоту, но все же это восприятие не утратилось совершенно и сказывается еще теперь и в виде той отчужденности, той неприязненности, которую питает этот народ в общей своей массе ко всему постороннему, ко всему, что не он сам. Между ним и остальным человечеством все еще лежит глубокая пропасть. Когда она закроется и закроется ли вообще – это вопрос открытый.

От обожествленных сил природы, от богов и полубогов легенда нисходит постепенно к людям.

Участие людей делается все заметнее и заметнее. Мифический период естественным порядком переходит в легендарно-исторический и дает нам новую группу сказаний.

II

Сказания легендарно-исторические: «Момотаро», «Оеяма», «Иссумбоси», «Кинтаро», «Расёмон», «Тавара Тода», «Усивакамару».

В отличие от периода мифического, в котором при зарождении культуры всю силу, всю энергию пришлось употребить на элементарную борьбу с силами природы, на приспособление к ним, этот следующий период носит на себе отпечаток развития социального строя, объединения разнородных, вероятно, этнографических элементов, борьбы их между собою, подчинения одних другими.

Это тот период, когда уже тем или иным путем образовалось ядро, давшее впоследствии японскую нацию, когда это ядро, отдельное племя или конгломерат нескольких, вероятно, родственных племен, осознало себя и вступило в борьбу с остальными родственными и неродственными племенами за обладание территорией архипелага.

Это племя сталкивалось с другими группами людей, населявшими в то время архипелаг, воевало с ними, знакомилось, подчиняло их себе, роднилось с ними, принимая в себя новые и новые элементы, вырабатывая все больше и больше формы социального строя. Все эти процессы начались в далекие незапамятные времена, давно уже изгладившиеся из памяти. Легенда создавалась post factum, и, как туманом, окутав вымыслом действительные исторические факты, смутно лишь удержавшиеся в народной памяти, передала их дальнейшим поколениям в искаженно поэтическом виде, украсив их, как пышным узором, примесью фантастического, чудесного, невероятного.

Плод досужей фантазии, она намекает только на факты, поэтизируя и детализируя их до полной неузнаваемости. Продукт поэтического творчества – легенда – строит на факте новое, пышно расцвеченное здание и такое сложное, такое прихотливое в своих деталях, что за ним совершенно скрывается его фундамент – исторический факт.