Две недели в сентябре

Мистер Стивенс торжественно поставил ее на маленький круглый столик возле кровати.

– Я решил, что тебе будет приятно, – сказал он. Миссис Стивенс лишилась дара речи, и у нее вырвался беспомощный смешок.

– О Эрнест! Ей-бо-огу… Она не находила слов, чтобы выразить свои чувства. Эрнест не приносил ей чаю в постель уже очень давно. Уже много-много лет.

Он подошел к окнам, церемонным жестом раздвинул шторы и взмахнул рукой, как фокусник. Комнату мгновенно залило солнечным светом.

– Как тебе утро? – сказал он. Миссис Стивенс отчаянно пыталась не жмуриться на ослепительном свету. Через несколько мгновений она воскликнула: “Какая красота!” – и медленно повернулась к чашке с чаем, вызывавшей у нее куда больше восторга, чем солнечный день. – Как это мило, Эрнест – ей-бо-огу…

Он широкими шагами направился к двери.

– Не торопись. Можешь еще полчаса полежать. Позавтракаем в восемь, и у нас останется еще полно времени, если все вещи собраны.

Он вышел. Миссис Стивенс села и, не переставая изумляться, отпила глоток чаю. Он был очень горячим и довольно слабым, да еще и выплеснулся на блюдце, но – подумать только, чтобы Эрнест так о ней заботился!

Дик уже проснулся, когда мистер Стивенс вошел к нему в комнату с чаем. Он раздвинул шторы и теперь лежал на кровати, как недавно лежал и его отец, – заложив руки за голову и глядя в небо через окно. Эрни крепко спал в своей маленькой кровати в углу, но его мистер Стивенс будить не стал.

Для Эрни он чая не приготовил.

Мэри еще дремала. Ее комната располагалась с торца, и окно выходило на стену дома номер двадцать четыре. По утрам здесь бывало довольно темно, поэтому солнце ее не разбудило.

– Ой, папа! – воскликнула она, садясь на постели и увидев чай. – Как неожиданно!

Мистер Стивенс вернулся к себе в комнату, очень довольный результатом своей затеи. Он направился в ванную, включил колонку и принялся бриться.

Он слышал, как разносчик газет прошел через палисадник к двери и шлепнул газету на порог. Он видел, как почтальон остановился у ворот, пролистал пачку писем и двинулся дальше. Жаль, что он не зашел. Было бы неплохо получить сегодня утром письмо – нежданное, приятное письмо от полузабытого старого друга, которое он мог бы открыть и прочитать в поезде, если бы напротив сидел кто-нибудь, на кого стоило произвести впечатление.