Две недели в сентябре

Ее дом был точь-в-точь таким же, как их собственный, – вплоть до мельчайших деталей, даже до матового узора на стекле над входной дверью. Но как разительно они отличались!

На вешалке около двери Стивенсов всегда висела целая куча одежды: всевозможные пальто, макинтоши и шапки – от летней шляпы мистера Стивенса до синей в полоску школьной кепки Эрни. В прихожей у миссис Хейкин была такая же вешалка, как и у них, но насколько иначе она выглядела! На одном крючке болталась одинокая причудливая шляпка, на другом – серый шерстяной шарф, а все остальные пустовали.

Мэри не могла припомнить, чтобы у них в прихожей хоть раз оставался пустой крючок: если снять пальто, под ним всегда оказывалось что-нибудь еще.

Заходя к Стивенсам, вы всегда чувствовали теплый запах жилого дома – запах табака, готовящейся еды, мятных леденцов Эрни. У миссис Хейкин было намного опрятнее, но, несмотря на безупречную чистоту, здесь слабо, едва уловимо пахло затхлостью, а когда дверь на улицу закрывалась, неприветливая замкнутость дома вызывала странное чувство, будто вы попали в заточение.

Миссис Хейкин поспешно вошла в гостиную, возбужденно разговаривая через плечо с Мэри, наткнулась на стул и чуть не упала. Она пронзительно рассмеялась и быстро отодвинула стул к стене, машинально погладив рукой кожаную обивку. Потом едва ли не бегом обошла стол и выдвинула кресло для Мэри.

– Садитесь же, мисс Стивенс! Или, может, вы хотите сесть в тени? Солнце и вправду очень яркое. А знаете что? Я сейчас шторку немного задерну – вот так! Теперь вам не будет светить в глаза!

– Мне нужно бежать, – сказала Мэри.

Миссис Хейкин вдруг замолчала. Мэри впервые услышала медленное, тяжелое тиканье мраморных часов на каминной полке. Когда старушка заговорила снова, ее голос зазвучал совсем иначе. Он стал мягким и ласковым, будто она обращалась к тяжелобольному.

– Я понимаю. Вам сегодня, должно быть, тяжко приходится – столько всего надо успеть. Но, может, вы посидите у меня чуть-чуть – совсем недолго?

Она даже не взглянула на покрытую сукном клетку с молчаливой канарейкой; ее круглые блестящие глаза безотрывно смотрели на Мэри.

– Мне нужно идти уже через пять минут, – сказала Мэри, ставя клетку на стол.

Миссис Хейкин снова приободрилась и оживилась; она усадила Мэри в кресло, пододвинула себе маленький стул с прямой спинкой и села, положив одну руку на стол, а другую – на колени. Она оказалась прямо напротив Мэри и глядела на нее, расплываясь в улыбке.