Другая страна

– Это все?

Как раз в это время у Вивальдо была постоянная работа, и в бумажнике находилось почти шестьдесят долларов.

– Да, – ответил он.

– А в карманах есть что-нибудь?

Вивальдо извлек оттуда бумажные деньги и мелочь, все вместе – примерно долларов на пять. Мужчина забрал и их.

– Мне нужно немного денег, чтобы добраться до дома, – сказал Вивальдо.

Мужчина вернул ему пустой бумажник.

– Пройдись пешочком, погуляй, – посоветовал он. – Считай, что тебе еще повезло. Застукаю еще раз, покажу, что бывает с негром, если мистер Чарли застанет его с мисс Энн.

Вивальдо сунул пустой бумажник в задний карман и подобрал упавшую на пол куртку. Мужчина по-прежнему не сводил с него глаз, а девушка напряженно следила за мужчиной. Подойдя к двери, Вивальдо открыл ее, чувствуя, как у него подкашиваются ноги.

– Что ж, – сказал он, – премного благодарен, – и заковылял вниз по лестнице. Он миновал уже один лестничный пролет, когда услышал, как дверь наверху открылась и на лестнице послышались быстрые вороватые шаги.

Остановившись, девушка что-то протянула ему с верхнего пролета.

– Вот, – шепнула она, – возьми, – и, смело перегнувшись через перила, сунула ему в нагрудный карман доллар. – Иди сразу домой, – прибавила она, – и поскорей, – и торопливо побежала вверх по ступенькам.

Еще долго после этого вечера, полного ярости, стыда и ужаса, помнил Вивальдо взгляд негра. Эти глаза и сейчас, когда он поднимался наверх, в квартиру Руфуса, буравили его. Он вошел, не постучав.

Руфус стоял у самой двери, зажав в руке нож.

– Нож – для кого? Для меня или для себя? А может, ты собрался отрезать ломтик салями?

Вивальдо стоило большого труда не попятиться назад и не отвести взгляд.

– Я собирался всадить его тебе в грудь.

Проговорив это, Руфус, однако, не тронулся с места. Вивальдо перевел дыхание.

– Брось ты его. Не видел еще никого, кому были бы так нужны друзья, как тебе сейчас.

Они довольно долго смотрели друг другу в глаза, ни один из них даже не пошевелился.

Возможно, искали на дне глаз воспоминания о былой дружбе. Вивальдо настолько хорошо знал лицо перед собой, что в какой-то момент перестал смотреть на него, продолжая меж тем видеть и отмечать зрением сердца печальные перемены в облике Руфуса. Раньше этот лоб не прорезала сеть тонких морщинок и между бровями не залегала глубокая и извилистая складка, а губы не были угрюмо поджаты. Вивальдо не верил глазам – таким он никогда не видел друга.