Такое долгое странствие

Направляясь к выходу, они проходили мимо новой машинистки Лори Кутино, изящно подносившей к губам ложку густо приправленного специями риса. Лори Кутино была человеком таким же безупречно аккуратным, как и ее рабочий стол, где каждый предмет лежал строго на своем месте. Она не любила столовую и на время обеденного перерыва просто бережно сдвигала в сторону свои канцелярские принадлежности, освобождая место для салфетки, на которую ставила контейнер с едой. Когда Диншавджи с Густадом проходили мимо, ее язык змейкой высунулся изо рта и подобрал случайно прилипшую к губе рисинку.

– Какая конфетка, – шепнул Диншавджи. Девушка сидела, положив ногу на ногу, и короткая юбка съехала вверх довольно высоко, но в рамках приличий. – О-о-о! – застонал Диншавджи. – Я этого не вынесу! Просто не вынесу! Я должен как можно скорей ей представиться. – Он сунул руку в карман и, сжав кулак, переместил его ближе к паху. Все это было частью роли, которую он обожал исполнять не столько всерьез, сколько для поддержания образа персонажа, коим, к его большому удовольствию, назначили его сослуживцы, – образа Казановы с фонтана «Флора».

Они вышли под палящее солнце и, пройдя несколько шагов, вынуждены были посторониться, чтобы пропустить припозднившегося даббавалу с клетью, набитой контейнерами для обедов, на голове, который трусцой маневрировал в толпе. Порыв ветра подхватил пот, струившийся по его лицу, и швырнул его в их направлении. Диншавджи инстинктивно заслонил руками свой пакет с бутербродами.

Обменявшись полными отвращения взглядами, они вытерли со щек соленую мокрую пыль белыми носовыми платками.

– Это еще ничего, – сказал Диншавджи. – Вот однажды мне довелось садиться в поезд около одиннадцати часов дня! Тебе когда-нибудь приходилось?

– Ты же знаешь, я не езжу на поезде.

– Это самое время для даббавал. Им вообще-то положено пользоваться только багажными вагонами, но некоторые проникают в пассажирские. Народу – битком, а вонь стоит!.

. Toba? Toba![96 - Да никогда больше! (хинди)] Вдруг я почувствовал, что у меня намокла рубашка, и догадался, что это было. Даббавала. Он нависал надо мной, держась за поручень. И у него капало из голой подмышки: кап-кап-кап – пот. Я миролюбиво сказал: «Пожалуйста, отодвиньтесь немного, у меня намокает рубашка, meherbani[97 - Сделай одолжение, пожалуйста (хинди).]». Kothaa[98 - Здесь: никакой реакции (хинди).], как будто меня и нет.