Большое собрание сочинений в одной книге

Вот до чего он дошел со своим аппаратом!

Круглый троечник Миша говорит Гере:

– Я готов, пусть кто угодно стоит на моей ноге, только бы меня засняли!

Круглый отличник Миша говорит ему:

– Мы знаем, ты на все готов, только бы не учиться. Ни одной четверки за всю жизнь не получил.

– И с тройками всю жизнь переводят, – ответил Миша-троечник.

– Зато тебе будет в жизни трудно, – сказал Миша-отличник.

– А тебе легко?

– Мне легче.

– А мне сейчас легче, – сказал Миша-троечник.

А Гера сейчас же эту сцену снял.

Мише-троечнику очень не понравилось, что его зафиксировали в такой момент, и он стал возмущаться, а Гера – улыбаться.

– Ты ведь сам просил, – говорит ему Гера.

– Я не так просил.

– А как?

– По-другому.

Стоит расстроенный и зевает.

И тут опять его Гера снял.

– Да ты что, нарочно? – совсем разозлился Миша-троечник. – Не смей меня снимать с раскрытым ртом!

– А ты закрой рот, – говорит Гера.

Миша-троечник так стиснул рот, что даже зубы скрипнули, тут Гера его сейчас же и сфотографировал.

Миша испугался, что у него на фотографии теперь получится свирепое лицо, но Гера объяснил, что на фотографии не будет слышно скрипа зубов, и Миша-троечник тогда успокоился.

Камилла вытерла слезы и говорит:

– Гера Крошечкин действительно способный человек. Он ловко успевает подмечать. Но это не все. Что он снял? Меня плачущую, Мишу-троечника с раскрытым ртом, Мишу свирепого, Мишу расстроенного и Мишу-отличника, стоящего на моей ноге.

Кому нужны такие фотографии? Разве мне, старосте, и Мише-отличнику нужны такие фотографии? Они никому не нужны, даже самому фотографу.

Но Гера сказал:

– А зато мне смешно. Я буду смотреть на ваши фотографии и показывать другим, и мы все вместе будем хохотать.

– Я тебе покажу, как надо мной хохотать! – заорал круглый троечник Миша, но Камилла его остановила.

Круглый отличник Миша сказал:

– Как же он будет надо мной смеяться, если я круглый отличник? А у него две двойки.

Это я над ним должен смеяться вместе с его фотоаппаратом, если на то пошло!

– А что, нельзя зевать? – раскричался троечник Миша. – Что, нельзя зевать?!

От его крика Гера Крошечкин стал вовсю зевать, и Миша сказал:

– Сам зевает, а другим не дает.

Но тут, глядя на Геру, все стали отчаянно зевать и долго не могли остановиться.

После этого Камилла сказала:

– Наш Крошечкин со своим аппаратом вполне мог бы классу пользу принести.