Лишние дети

– Затем, – ответила Елена Ивановна и хмыкнула, – ну вы-то, дорогая, опытный человек. Вам же объяснили, что в зале будет сидеть шеф. И концерт, считайте, для него.

– Так я как лучше хотела! Чтобы человеку приятно было.

– Ему будет приятно, если его дорогая внучка будет стоять в первом ряду и петь громче всех. А где она у вас стоит?

– Где? – спросила Флора Лориковна.

– Вот именно, что нигде. Вы ее даже в хор не взяли.

– Кого не взяла? Я всех взяла!

– А Наташа Смирнова у вас где? Что-то не вижу.

Даже в заднем ряду не вижу. И заведующая не увидела, поэтому вас и вызвала.

– Так девочка не хочет петь, – попыталась оправдаться Флора Лориковна. – Совсем не хочет. А если поет, то пусть лучше не хочет, чем так петь.

– Вот в этом и заключается ваша задача как музыкального работника – научить, заставить.

– Как можно заставить петь? – Флора Лориковна уже чуть не плакала.

– Можно. Вам же нужен новый инструмент?

– Очень нужен.

– Так пусть Наташа Смирнова споет, и будет у вас новое пианино! Но сначала краска на веранды.

Что вы, ей-богу, как маленькая! Давно в профессии. Прекрасный специалист. Уважаемый работник образования.

Флора Лориковна кивнула и пошла в кабинет заведующей, где, видимо, тоже услышала про новый инструмент, краску на веранды в обмен на столь ничтожно малое – пусть Наташа Смирнова стоит в первом ряду и поет. И ее дедушка-шеф обрадуется.

На утреннике мы все пели «У дороги чибис». Никто не солировал, но в первом ряду стояла Наташа Смирнова, которая гудела, как труба.

Ее дедушка очень обрадовался и перешептывался с заведующей, сидевшей рядом. Катя в утреннике не участвовала и больше в садик не ходила. От веранды вскоре запахло свежей краской. А в музыкальном классе появился новый инструмент. Сияющая «Лирика» вместо старой «Зари». Флора Лориковна плакала как ребенок и долго не могла подойти к столь вожделенному новому инструменту. Она до последнего продолжала играть на «Заре», пока пианино не унесли в подсобку по приказу заведующей. И мы все понимали, почему плакала наша учительница музыки. Она предала Катю и ее голос. Даже нас предала. Но мы жалели Флору Лориковну – она ведь не сама, ее заставили.

Я отвлеклась от рассказа о Ленке Синицыной. Она еще долго ходила с отстриженной прядью. Прямо надо лбом. Я надеялась продлить удовольствие, глядя на ее торчащий чубчик, но не получилось. Родители накупили ей кучу красивых заколок, которыми Елена Ивановна закалывала Ленке челку.