Проценты счастья и граммы радости

Промокаю глаза подолом халата. Стоит подать в суд на производителей.

– Привет! – радостно говорю я, втягивая живот. В животе кишки свиваются и завязываются в узлы, как рассерженные змеи. – А я тебе такую игрушечку принесла!

– С игрушками осторожно, – возникла из воздуха медсестра, проводившая свекровь и вернувшаяся на пост. – Придерживайте ее за ручки. Надо, чтобы не выскользнула капельница. И вот здесь иголка, видите, – откидывает волосы дочки в сторону. – И вот здесь.

У Даны тонкая шейка, пятна крови рядом с иголкой подключичного катетера кажутся огромными.

Огромная емкость с физраствором и еще одна, небольшая – с инсулином. А с другой стороны на всякий случай подготовлена капельница с раствором глюкозы – вдруг сахар крови упадет слишком сильно.

– При сахарном диабете в организме развивается недостаток витаминов и минеральных веществ, особенно витаминов-антиоксидантов А, Е, С и всех витаминов группы В, поэтому мы ей еще витамины вливаем, – поясняет медсестра.

Киваю, глупо улыбаясь в пространство.

Очень трудно быстро согнать с лица приклеенную улыбку.

– Вот прокапаем инсулин, и можно будет обтереть влажной тряпочкой. Только вам спать нельзя, – предупреждает медсестра, опытным глазом расшифровывая мои опухшие глаза. – Иначе иголка может выпасть. Она заснет скоро, а вы – ни-ни!

Я киваю. Не спать – это легко. Особенно, когда не надо делать бодрый вид. Можно сидеть и обдумывать иск, который предъявлю фармацевтической компании – производителю успокоительных таблеток.

– А это… вылечится? – спрашиваю я уходящий халат медсестры.

– Сахарный диабет? Э-э-э… Придет врач, поговорите с ним.

– Мамочка, я так хочу кушать, – шепчет Данка. – Можно мне макарон? Пожа-а-луйста! Только один макарончик!

Я сжимаю в сумке контейнер с контрабандными макаронами и огурцом. Отойти страшно – вдруг иголка выберет именно этот момент, чтобы выскользнуть из вены. Кричать тут нельзя. Есть такие места, где кричать ни в коем случае нельзя. Например, в пещере, где может обрушиться свод.

Или в горах – из-за возможной лавины. И еще в реанимации.

– Сейчас, минутку, – я пячусь к выходу и резко поворачиваюсь, намереваясь со всех ног бежать на поиски врача. Но врач – вот он. Потирает плечо, которое я боднула.

– Простите… Извините, доктор, – лезет из меня это старое уважительное обращение – доктор. Хотя врач, конечно, не доктор наук, он очень молодой. Глаза в коротких, будто обрубленных, ресницах смотрят внимательно и спокойно.