Проценты счастья и граммы радости

Наша скорая очень верит в опасность температуры.

– Адрес какой?

Оттарабанив адрес, отключаюсь.

– А если ехать придется? – испуганно спрашивает муж.

– Может, не придется, – автоматически успокаиваю я, переводя взгляд с Жениной кроватки на Данину комнату. И обратно – с Даниной двери на Женину кроватку.

Очень плохо, когда у тебя много детей. Потому что как можно выбрать между ребенком и ребенком? Между работой и ребенком – понятно. Даже между мужем и ребенком можно, но между ребенком и ребенком?

– Я позвоню маме, – говорит муж.

Радостно киваю. Замечательно, что в доме будет взрослый человек. Мамы – они ведь взрослые, всё знают. А мы еще маленькие.

Клавдия Анатольевна прибежала раньше скорой.

– Что? Что? Ты можешь хоть что-нибудь сказать внятно! – испуганно заорала она с порога.

– Тише. Женя спит.

– Что с Женей?

– С Женей всё хорошо. Я вызвала скорую. Для Даны. Она лежит и ни на что не реагирует.

– Да-а-ана-а? – неверяще тянет Клавдия Анатольевна и кладет шапку в Лешин ботинок.

– Белая вся. И не кушает, – шепчу я. – Совсем ничего не кушает!

– Мам, мы просто подумали, что если ехать на скорой, то придется тебе.

– Но я даже не собралась! – пугается Клавдия Анатольевна. – А что говорит врач?

– Мама! Что он может сказать, если его еще нет? – рычит муж.

Женя вздрагивает от звука и присоединяет свой вопль к рыку отца.

– Тш-ш-ш, маленький, тш-ш… Чего орешь, бармалеина? Ребенка разбудил! Спокойно, спокойно…

Женька переводит дух. В дверь трезвонит скорая.

Сын издает новую порцию басовитого воя.

– Проходите-проходите… У нас тут вот…

– Это кто, Дмитрий или Анатолий? А говорили, девочка вроде…

– Евгений это. А девочка здесь.

Дана лежит на кровати немым укором спокойствия. На фоне белой простыни ее волосы кажутся не припылено-бронзовыми, а насыщенно-рыжими.

– Температура? Что произошло?

Путаясь и сбиваясь, признаюсь, что наврала про температуру и в общем-то ничего нет. Но ребенок – вот. Лежит и спит. Всё.

Крепкая тетка закатывает рукава и очень осторожно переворачивает дочку.

Щупает, слушает, оттягивает веко и светит в глаз. Ее толстые неаккуратные руки с очень коротко и небрежно подстриженными ногтями так нежно держат моего ребенка, что я вдруг понимаю: всё будет хорошо. Когда приходит такой врач, то всё обязательно делается хорошо.

– Сахар, – говорит врач.

– Принести сахару? – переспрашиваю я.

Медсестра достает маленький приборчик, похожий на древний пейджер, и прокалывает палец.