По праву рождения

Потом проговорила тихо, чуть вкрадчиво:

– А хочешь, я сама догадаюсь, что произошло? Мальчик близости с тобой добивается, да? Он решил, что время пришло, что пора бы… Сколько ж можно по улицам тебя выгуливать да по киношкам водить? Правильно я догадалась, да?

– А… А откуда ты знаешь, мам?

– Оттуда, Анеля, оттуда… Нынешние мальчики на раз-два просчитываются, они все на этом зациклены. Это они диктуют сейчас алгоритм отношений, и ничего с этим не поделаешь, время такое пришло. У каждого времени свои правила, понимаешь?

– Мам… Ты сейчас так говоришь… Мне не нравится, как ты все это говоришь.

Это… Это пошло, я даже слушать этого не хочу! И вообще, прекратим этот дурацкий разговор, ладно?

Юля кивнула, снова улыбнулась грустно. Потом произнесла с тихой печалью в голосе:

– Что ж ты у меня такая, доченька… Такая несовременная. Учти, что тургеневские барышни сейчас не только не в моде, но и вообще бывают гонимы и осмеяны социумом… И как это я тебя упустила, а? Не знаю, как так получилось… Ведь я никогда тебе тургеневских барышень в пример не приводила! Но, выходит, воспитала совсем неправильно! И где я так ошиблась, в чем ошиблась, не понимаю?

– А бабушка говорит, что воспитание не играет никакой роли в становлении личности.

Каким человек родился, с какой душой, с какой натурой, таким на всю жизнь и останется. А еще она говорит, что я вся в папу пошла…

– Ну, если бабушка говорит… – с едва скрытой досадой в голосе проговорила Юля и замолчала. Потом вздохнула так, будто попыталась подавить досаду, и продолжила: – Да, ты в папу, бабушка тут права, спорить не буду.

А еще что она говорит, интересно? Что папа у тебя добрый и хороший, а я плохая и злая, да? Что испортила папе жизнь, верно?

– Нет, мам. Ничего такого она не говорит. То есть… Про тебя ничего такого не говорит, правда.

– Ой ли… Свежо предание, да верится с трудом. Ты просто говорить мне всей правды не хочешь, я ж понимаю. И то понимаю, какую обиду твоя бабушка на меня затаила.

– Ну, может, и затаила… Но это вовсе не значит, что надо эту обиду на меня вываливать.

Бабушка, она ж такая…

– Ну да, ну да… Еще одна тургеневская барышня, только состарившаяся. Наверное, они все-таки неистребимы, эти тургеневские барышни. Жизнь их и так и сяк поколачивает, а они все со своей тонкой духовностью носятся.

– Мам… Духовность не может быть тонкой или толстой или еще какой-нибудь. Она просто духовность, и все.

– Ну ладно, ладно… Не учи мать жизни.