Одиночка

– Грудь берет хорошо? Молока много? Если что – пей горячий чай, травяной, в аптеке купи.

– Да, все в порядке, я знаю. – Саша покосилась на дядю, который уткнулся в телефон и делал вид, что его здесь нет.

– А еще соски мажь бепантеном, очень хорошо от трещин помогает. Головку держит?

Саша старалась держать улыбку, терпеть, подавлять растущее раздражение, но не получалось. Такое же выражение лица было у ее мамы, когда старшая сестра заводила тему о «никудышном бывшем муже».

– Нет, – тихо ответила она.

– Ты что, это отставание! В больнице не сказали? Плохо! И ты так спокойно об этом говоришь! Надо уже на уши всех поднимать.

Саша пожала плечами, но тетя ждала какого-то ответа или мгновенного действия.

– Срочно ищи массажистку, только очень хорошую, она мигом все поправит. У Маши есть контакт проверенной девушки, я тебе скину.

– Хорошо.

– Обязательно, слышишь, обратись к ней! Нет, лучше я тебя запишу.

Почему все к ней пристали?

– Спасибо, я сама.

– Сама-сама, а ребенок в четыре месяца голову не держит, – всплеснула руками тетя. Саша чуть не подскочила на стуле.

Спокойно. Вдох-выдох.

– Или ты из-за денег? Хахаль твой не объявлялся?

Дядя хмыкнул.

– Мы больше не вместе, – мрачно выдавила Саша. Ее разрывало от раздражения, а тетя – специально или нет – все больнее и больнее цепляла.

– Ребенка заделал – пусть отвечает. На массаже нельзя экономить. Да грамотный массажист ребенка на ноги поставит!

– Тетя Люся, извините, но я уже взрослая.

Она не справилась. Резкие слова вырывались против воли.

– Я просто хотела помочь, – повысила голос тетя, в котором смешались оскорбленные и возмущенные нотки. Потом она вспомнила, что в соседней комнате спит ребенок и притихла. – То, что ребенок не держит голову, – не нормально. Поверь, у меня уже двое внуков, я все это проходила. Давай мы оплатим массаж как подарок?

– Спасибо, не нужно.

– Ох, Саша, зря ты. Мы не чужие люди, хотим как лучше, хотим помочь…

– А я просила помощи? – Саша прямо посмотрела на сидевшую перед ней добродушную, но крикливую женщину.

Дядя перестал хрустеть печеньем. Тетя Люся осеклась, поджала губы, дожидаясь извинений, а потом засобиралась домой. Им пора к Маше, к Маше пора, она уже ждет.

Гости улетучились так же быстро, как и появились. Тетин чай остался стоять нетронутым.