Пообещай мне весну

– Фабьена! А я, было, начала беспокоиться! Фридрих уже несколько недель приходит один. У тебя работы полно, милая? Вон он там сидит, в глубине. Не знаю, почему он всегда выбирает дальний столик: народу-то в это время нет! Сейчас принесу два кофе.

Я не сразу поняла, о чем речь. А когда осознала, не смогла сделать ни шагу. Так и стояла между столами: шапка набекрень, растрепанные волосы и распахнутое пальто, не скрывающее, что я еще в пижаме. Стыд кусал больнее мороза и собирался пожрать меня полностью.

Фридрих явно думал о том же.

Как же он был красив – блондин с прямым, как школьная линейка, носом! Мне всегда казалось, что длинный нос – гарантия успеха, как будто он выполняет роль штурвала на лице. На собственный крошечный нос фасолинкой я рассчитывать отказывалась: такой направления не задаст.

Я медленно подошла к его столику.

– Привет…

Теперь стыд меня уже переваривал, так что я, вероятно, стала прозрачной: Фридрих продолжал читать в газете раздел некрологов – нашу общую любимую рубрику.

Я прокашлялась, чтобы говорить чуть громче, и показала пальцем на газету:

– Ну что, как они поживают? Полный порядок?

Я пыталась шутить, но ничего не получалось. Я села за столик напротив него. Унизительно, что он не замечал меня. Джулия, наблюдавшая всю эту сцену, положила перед нами меню – так, будто это гранаты, готовые взорваться в любую минуту.

Ситуация напоминала сцену из фильма: за горами вставало солнце, я сидела в ресторане одетая в пижаму, напротив любимого человека, которого только что бросила.

Спустя несколько минут Фред наконец-то снизошел до того, чтобы взглянуть на меня. Он выглядел как диктор на телевидении, собирающийся рассказать плохие новости.

– Мне звонила Анна.

– Из Аргентины?

– Из Парижа, из Мексики, из Сан-Паулу – разве это что-то меняет? Мы волнуемся за тебя!

Мне хотелось изобразить смех, сказать, что мне бывает трудно в это время года, нет вдохновения. Что ради этого не стоило звонить издалека. Мне хотелось успокоить его, но сил притворяться не было.

На салфетку капнули слезы. Логотип ресторана стало трудно разобрать.

– Я здесь с шести утра. Уже месяц прихожу каждую субботу. Подумал: когда у тебя в холодильнике вообще ничего не будет, я наконец тебя увижу.

– Я не понимаю… Как Анна могла позвонить тебе из-за этого? Она же не читала моего последнего письма, я отправила его вчера.

– Видимо, она достаточно хорошо тебя знает и поняла, что с тобой что-то не так.