И нас пожирает пламя

Он обращается к мифу об Икаре и говорит о наследии, о естественном обновлении, что происходит, когда молодое поколение – любого биологического вида – берет на себя задачу вести всех остальных вперед, рассказывая новые истории.

    El Periоdico

«И нас пожирает пламя», плод невероятной творческой свободы, весь построен на переносе и ассоциациях и ярко высвечивает хрупкость человеческого сознания, его нутряную, животную суть.

    La Vanguardia

Перед нами типичный Кабре (так по мазку кисти мы узнаем Пикассо, по звучанию скрипки – Вивальди): чередование рассказчиков, постоянные скачки во времени внутри одного предложения, диалоги поперек времен и пространств, говорящие имена, блестящие фразы, великолепные, ужасно смешные диалоги и фантазия, подсвеченная всполохами реальности.

    La Dels Llibres

И что?[1 - В интервью, сопровождавших выход романа, автор рассказывал, что этот вопрос задал его друг и внимательный читатель Цви Кац, бизнесмен, живущий на две страны, Израиль и Мексику, но заезжающий в Барселону при каждой возможности.

Кабре посетовал, что увяз в работе над новым романом, и упомянул, что один из его героев – кабаненок, а Кац ответил вопросом: «И что?» – Здесь и далее примеч. перев.]

    Цви Кац

…ist dies etwa der Tod?[2 - Неужто это смерть? (нем.) Строка из стихотворения немецкого поэта эпохи романтизма Йозефа фон Эйхендорфа (1788–1857) «На закате» («Im Abendrot»), положенного на музыку немецким композитором Рихардом Штраусом (1864–1949) и ставшего четвертой частью цикла «Четыре последние песни» для сопрано и оркестра («Vier letzte Lieder», 1948).

]

    Ранн Баварский

    А может быть, первым это сказал Йозеф фон Эйхендорф?

* * *

Маргариде

Инципит

[3 - Букв. «начинается» (лат.) – начальные слова текста в рукописных или первопечатных книгах.]

Вы, без сомнения, видали иной раз в ночи, как мотылек, большой или маленький, судорожно машет крыльями, влекомый светом фонаря.

Перед злополучным насекомым открыты два пути: либо его прельстит нечто иное, мотылек отклонится от курса и будет спасен, либо он подлетит к фонарю поближе и примется отчаянно описывать вокруг него спирали как завороженный, все быстрее и быстрее, пока не приблизится к источнику света, а как коснется его – в ту же секунду сгорит. Нечто вроде принесения себя в жертву огненному богу.