Война и мир. Том 4

Я отправляю с сим генерал-адъютанта князя Волконского, дабы узнать от вас о положении армии и о побудивших вас причинах к столь печальной решимости».

III

Девять дней после оставления Москвы в Петербург приехал посланный от Кутузова с официальным известием об оставлении Москвы. Посланный этот был француз Мишо, не знавший по-русски, но quoique еtranger, Russe de coeur et d’?me[14 - Впрочем, хотя иностранец, но русский в глубине души.], как он сам говорил про себя.

Государь тотчас же принял посланного в своем кабинете, во дворце Каменного острова.

Мишо, который никогда не видал Москвы до кампании и который не знал по-русски, чувствовал себя все-таки растроганным, когда он явился перед notre tr?s gracieux souverain[15 - Нашим всемилостивейшим повелителем. – Ред.] (как он писал) с известием о пожаре Москвы, dont les flammes еclairaient sa route[16 - Пламя которой освещало его путь.].

Хотя источник chagrin[17 - Горя.] г-на Мишо и должен был быть другой, чем тот, из которого вытекало горе русских людей, Мишо имел такое печальное лицо, когда он был введен в кабинет государя, что государь тотчас же спросил у него:

– M’apportez vous de tristes nouvelles, colonel?[18 - Какие известия привезли вы мне? Дурные, полковник?]

– Bien tristes, sire, – отвечал Мишо, со вздохом опуская глаза, – l’abandon de Moscou[19 - Очень дурные, ваше величество, оставление Москвы.

].

– Aurait on livrе mon ancienne capitale sans se battre?[20 - Неужели предали мою древнюю столицу без битвы?] – вдруг вспыхнув, быстро проговорил государь.

Мишо почтительно передал то, что ему приказано было передать от Кутузова, – именно то, что под Москвою драться не было возможности и что, так как оставался один выбор – потерять армию и Москву или одну Москву, то фельдмаршал должен был выбрать последнее.

Государь выслушал молча, не глядя на Мишо.

– L’ennemi est-il en ville?[21 - Неприятель вошел в город?] – спросил он.

– Oui, sire, et elle est en cendres ? l’heure qu’il est.

Je l’ai laissеe toute en flammes[22 - Да, ваше величество, и он обращен в пожарище в настоящее время. Я оставил его в пламени.], – решительно сказал Мишо; но, взглянув на государя, Мишо ужаснулся тому, что он сделал. Государь тяжело и часто стал дышать, нижняя губа его задрожала, и прекрасные голубые глаза мгновенно увлажились слезами.

Но это продолжалось только одну минуту. Государь вдруг нахмурился, как бы осуждая самого себя за свою слабость.