Война и мир. Том 4

Они горят нетерпением снова драться и доказать вашему величеству жертвой своей жизни, насколько они вам преданы…]

– Ah! – успокоенно и с ласковым блеском глаз сказал государь, ударяя по плечу Мишо. – Vous me tranquillisez, colonel.[30 - А! Вы меня успокоиваете, полковник.]

Государь, опустив голову, молчал несколько времени.

– Eh bien, retournez ? l’armеe, – сказал он, выпрямляясь во весь рост и с ласковым и величественным жестом обращаясь к Мишо, – et dites ? nos braves, dites ? tous mes bons sujets partout o? vous passerez, que quand je n’aurais plus aucun soldat, je me mettrai moi-m?me, ? la t?te de ma ch?re noblesse, de mes bons paysans et j’userai ainsi jusqu’? la derni?re ressource de mon empire.

Il m’en offre encore plus que mes ennemis ne pensent, – говорил государь, все более и более воодушевляясь. – Mais si jamais il fut еcrit dans les decrets de la divine providence, – сказал он, подняв свои прекрасные, кроткие и блестящие чувством глаза к небу, – que ma dinastie d?t cesser de rеgner sur le tr?ne de mes anc?tres, alors, apr?s avoir еpuisе tous les moyens qui sont en mon pouvoir, je me laisserai cro?tre la barbe jusqu’ici (государь показал рукой на половину груди), et j’irai manger des pommes de terre avec le dernier de mes paysans plut?t, que de signer la honte de ma patrie et de ma ch?re nation, dont je sais apprеcier les sacrifices!. .[31 - Ну, так возвращайтесь к армии и скажите храбрецам нашим, скажите всем моим подданным, везде, где вы проедете, что, когда у меня не будет больше ни одного солдата, я сам стану во главе моих любезных дворян и добрых мужиков и истощу таким образом последние средства моего государства. Они больше, нежели думают мои враги… Но если бы предназначено было божественным провидением, чтобы династия наша перестала царствовать на престоле моих предков, тогда, истощив все средства, которые в моих руках, я отпущу бороду до сих пор и скорее пойду есть один картофель с последним из моих крестьян, нежели решусь подписать позор моей родины и моего дорогого народа, жертвы которого я умею ценить!. .] – Сказав эти слова взволнованным голосом, государь вдруг повернулся, как бы желая скрыть от Мишо выступившие ему на глаза слезы, и прошел в глубь своего кабинета. Постояв там несколько мгновений, он большими шагами вернулся к Мишо и сильным жестом сжал его руку пониже локтя. Прекрасное, кроткое лицо государя раскраснелось, и глаза горели блеском решимости и гнева.