Божок на бис

На голове у него наушники, завернулся в одеяло на кровати, будто сейчас разгар зимы, а не солнечный денек.

– Порядок?

– Шикарно, – говорит. – Пока ты не начал, я тебе сразу скажу: я не жалею. Буду пить в любом пабе, где захочу. Не стану я прогибаться перед вахлаками из этих едреней под Тимахо[30 - Тимахо – деревенька в графстве Лиишь в 30 км к северо-западу от Карлоу.]. Это мой город.

Я все пялюсь на повязку у него на лбу, зная, что под ней у него пять швов. Он говорит, один из тех парней пытался сунуть одежные плечики ему в ухо.

Что-то сомневаюсь, что на дороге у паба нашлись бы плечики. Хотя всякое, наверно, может быть. Пакет молока ж нашелся у них в машине, так что поди знай.

Понимаю, что мне полагается гнать на тех пацанов, что так обошлись с Берни, и я гоню. Но вот гляжу я на него – лежит в постели, перелистывает сообщения в телефоне, и смотрится все это так, будто у него обычная похмелюга. Злюсь я на него – что он нам все это устроил. В последние несколько лет одно и то же: то на драку нарвется, то желудок ему промывают.

Тусуется с шизиками, которые из дурки почти не вылезают.

– Если ты просто выпить хотел, поехал бы с нами, – говорю.

– Мне надо куда больше, чем просто выпить. Не помнишь, что я тебе ночью говорил?

Отвечаю ему, что в больнице был совсем набекрень, а уж Берни и вообще не в себе. Надеюсь, на этом он разговор и бросит. Я весь замордованный. Но какое там. Он, типа, считает, что у нас в больнице состоялся какой-то великий разговор, так что я теперь целиком прогружен и все зашибись.

Начинает мне объяснять, как он ничего не знал, но в то же время всегда знал, и что он ходил в эту группу в колледже, гей-группу, и знал, что такое возможно – то, что ему нужно проделать. Ему неймется вывалить, каково ему было в детстве, будто меня тогда рядом не существовало. Говорит, какое это облегчение – все рассказать. Задвигает про эту группу, куда он ездит в Килкенни, и про женщину, она трансгендер, он у нее иногда ночует в Дублине, у нее что-то типа хостела, или ночлежки, или что-то такое.

– Я тебя знаю, Берни, – говорю, – и ты гей, и я не против. И никто не против. Может, просто… ты сам не свой.

– Именно, – говорит и палец на меня наставляет. – Не свой.

Вечно он мои слова мне же в споре и возвращает.

– Это ж муть какая-то. Может, с психическим здоровьем что-то, – говорю. – Чего б тебе не оставить все это в покое на сколько-то?

– Не могу.

– Почему?

– Время. Вот почему. Хочу начать свою настоящую жизнь сейчас же.