Выше ноги от земли

Кричу, а ты прешься, как баран! Думал, вернешься. – Он отдышался. – Потом решил, хрен с тобой. Не заблудишься, не утонешь, не дурак. Пошел домой. Иду и слышу – орет. Орет дурак. Чего орал?

Руднев не ответил. Его трясло.

– Ну?.. Пошли-пошли. Пойдем домой.

3

– Паршивый дождь! Вся промокла, пока добралась. Вон, – сказала Маша с напускной злобой и выставила ножку. – Кеды чавкают, как поросята.

– Ты сегодня рано.

– Вы простыли, Илья Сергеич? Так хрипите!

Маша швырнула под вешалку мокрый зонт, раскрыла сумочку и, отвернувшись, принялась что-то искать в ее звонких внутренностях.

– Нет, я здоров.

– А я всегда рано прихожу! Мне опаздывать нельзя. – Маша нашла наконец-то зеркальце, подставила к одному глазу, ко второму, поправила салфеткой губы. Меж лопаток ее прыгала мокрая кисточка наспех сплетенной косы. – Там опять эта собака во дворе. Надо кому-нибудь сказать, чтоб ее убрали. Не дело это, чтоб в больнице…

– Не дело, – согласился Руднев. Голос его стал выправляться.

– А вы что не переодеваетесь?

– Холодно.

Он стоял у разбитого окна, пряча шею в поднятом воротнике пальто.

– Вы точно не заболели? – Руднев не отозвался. Тогда Маша осторожно приблизилась к нему. – Видали, у нас итальянский ресторанчик под боком открыли? Говорят, готовят очень вкусно.

– Чего?

Руднев растерянно посмотрел на нее.

– Чего?! – передразнила Маша с довольно милой улыбкой. – Пиццу, пасту, ризотто! Что там еще? Давайте сходим и попробуем.

Руднев подошел к вешалке.

– Пойду найду Максимова. Где ходит? Не собирается, что ли, домой?

Он накинул халат, и тут же в дверь вошел сменщик Максимов. Он улыбнулся, показывая большие зубы, потом открыл холодильник, сделал бутерброд с колбасой, налил себе чаю и плюхнулся за стол. Вид у него был совсем свежий, и со стороны смотрелось, будто бы это Максимов заступал на смену, а Руднев собирался домой.

– Как дела? Выспался?

– У! – без смущения кивнул Максимов, пережевывая сухое. – Мент тебя искал.

Прожевав, он рассказал, что вчера опять приходил полицейский. Он спрашивал про мальчика, про травмы, что-то записал. Все заняло минут пятнадцать.

– Такой круглый?

– Ага, круглый. Морда вот-вот треснет.

Максимов раздул щеки, хоть и без того был похож на капитана Бырдина.

– Он что-нибудь еще сказал?

– Сказал звонить, если вдруг крякнет.