Выше ноги от земли

Илья кивнул подростку, и вместе они прошли через двор и тесный сквер, потом вывернули в захламленный коридор улицы и зашли в комиссионную лавку. В лавке дежурил продавец, который и головы не повернул на вошедших. Прикрыв входную дверь, подросток исчез в подсобке за шторкой стеклянных бусин и явился обратно, когда перезвон уже стал затихать. Его лицо за короткий миг отсутствия сделалось тревожным, глаза не моргали. Он подошел вплотную к Илье и сунул ему в ладонь пакетик.

– Сколько? – спросил Илья в огромное ухо.

– Vingt euros![4 - Vingt euros! – Двадцать евро! (фр.

)]

Илья отдал деньги и ухмыльнулся.

– Странный город… Спрей для горла не продали, а траву – пожалуйста.

Парень, не понимая языка, выпрямился, оскалился, задышал, надувая себя, как шар. Илья больше не мог смотреть на него без смеха, а тот только крепче злился. Испуганный взгляд его окоченел. Он начал выталкивать Илью на улицу и размахивать перед собой руками.

– Уймись ты! Мне нужно купить зонт. Зонтик, блядь. Параплюи! – сказал Илья.

Он положил на прилавок пять евро и снял с вешалки зонт. Продавец едва заметно дернул носом.

– Как тебя зовут? Comment t’appelles-tu? – спросил Илья, так и не сдвинувшись с места.

В ответ ему прилетел рой жужжащих слов, среди которых он услышал лишь одно, напоминающее имя.

– Юго?

– Юго!

– Слушай, Юго, – сказал Илья. – А ведь я тебя узнал! У меня есть к тебе дело.

Он отсчитал еще тридцать евро и протянул их новому знакомому.

– Что это? – спросила Саша, разбуженная дымом.

 – Ингаляции от горла. – Где ты достал? – В аптеке. Ты же сама написала рецепт. – Помогает? Она раскрыла балконную дверь, из-за которой слышался один и тот же бесконечный стук.

– Ты знаешь, медицина в Европе шагнула далеко вперед. – Илья выпустил сладкий дым и передал закрутку Саше.

– Только в качестве предупреждения эпидемии, – сказал она и затянулась. – Сегодня мы идем в Лувр.

– Исключено. У меня ужасный насморк. Боюсь, если я чихну – то испорчу какой-нибудь шедевр.

Она прожевала дым и пустила его вниз с балкона.

– Он все играет. Каждое утро стучит! Наверное, он играл и в тот день, когда мы заехали, просто мы заехали после обеда.

– Странно, что его еще не прикончили.

– Может быть, он тут вместо будильника. Мне его даже жалко.

– Почему? Я наблюдал за ним, – сказал Илья. В стрекоте дождя он невольно считал влажные удары мяча и бряцанье баскетбольной корзины. – Он хорошо тренируется. И всегда попадает в кольцо.

– Не знаю, просто жалко.