Остановка. Неслучившиеся истории

Не надо, а то больше не попрошусь.

Илье показалось, что она хочет остаться с ним наедине, поэтому поддержал:

– Мы пройдемся.

Валя резко, как-то вздрогнув, глянула на него. То ли непривычное словцо «пройдемся» удивило, то ли другое заставило вздрогнуть…

Почти насильно Илья забрал у нее ведро с платочком на дне. Пошли.

– Вчера с двумя полными отпустил, – усмехнулся, – а сегодня… Извини. Как-то, – осекся, решая, стоит или не стоит признаваться, – как-то хреново на душе все эти дни.

Сказал и замолк.

И Валя не отозвалась, как сделали бы девяносто девять из ста девушек, вопросом «почему?». Молча шла рядом, отклоняла голову от нависающей над переулком крапивы. Ждала, видимо, что он скажет дальше. И Илья искал дальнейшие слова, и все они были не теми, какими-то слишком простыми, неточными, заболтанными. Их наверняка говорили тоже девяносто девять из ста, и ему не становиться сотым. Ведь это его жизнь, и слова должны быть только его, а не общие.

Но новые слова не приходили в голову, не придумывались, язык ворочался во рту тяжелой, широкой лопатой.

А надо было говорить, раз уж начал.

– Ты вот учиться дальше не хочешь. И уезжать. Получается, здесь навсегда готова… И как мне? Бросать, вернуться я хочу теперь.

Он покосился на Валю, а она как-то странно на него. Может, испуганно, а может, с надеждой.

– Ты хочешь, чтоб бросил?

– Нет! – Она почти вскрикнула. Значит, не надежда.

И Илья задал этот дурацкий вопрос, который только что ждал от нее:

– Почему?

– Да как же – два года проучился.

Как бросить?

– Ну, бросают же.

Валя сдвинула брови, на лбу появились полоски морщин – тоже искала слова.

– Но… А… А родители?.. Это ведь убьет их просто. Столько сил… Не надо.

– Не надо, – повторил Илья; почувствовал, что стал злиться – не на Валю скорее, а на то, что она сказала ему то же, о чем он сам все последнее время думал. – Но ведь это моя жизнь. И мне решать… Если я ошибся и теперь вижу, то как…

– Ни в чем ты не ошибся. Всё правильно.

– Хм! Что правильно?

Валя не ответила. И ему стало стыдно за этот вопрос. Какой-то немужской, что ли.

– Извини. Да, я понимаю – для них это ударом будет. Они изо всех сил… Ради меня… Но еще три года. Три года вот так по этим Золотым долинам… из последних сил. А потом… – Попытался вглядеться в ту тьму, что стояла за розовой картинкой, где ему вручают диплом, и отшатнулся – тьма была непроглядная. – Нет, про потом не надо. Хотя бы три года. Я там, ты здесь.