Дела семейные

Он вспомнил, как они пошли на последний сеанс в «Метро». В тот вечер он придумал название для ее желтого платья… а после картины сказал, что она красивей Милицы Корьюс. Они дошли пешком до Куперидж-майдана, отыскали себе скамейку подальше от толпы, собравшейся слушать военный оркестр, громко игравший энергичные марши. Деревья и кустарник отгородили их с Люси от эстрады.

Его пальцы прошлись вверх и вниз по крупным желтым пуговицам, осторожно нажимая каждую. «Это я играю на кларнете», – сказал он. Люси засмеялась и поддразнила его, сказав, что он не те клапаны нажимает.

Он воспринял это как вызов. Они целовались, его пальцы расстегнули пуговицы, скользнули под ткань, потом в лифчик, нащупывая соски. Люси часто задышала, и он шепнул ей в ухо, что нашел нужные клапаны. «Но одними пальцами не сыграешь, нужны губы, чтобы звучал кларнет, – сказал он, – дай я покажу». И начал расстегивать лифчик на спине. «Нет, – шептала Люси, – не здесь». Его губы прошлись по всему… Полный концерт на кларнете они тогда отложили…

Мимо дома промчалась «Скорая», завывая сиреной, осыпая стены комнаты хаотическими вспышками проблескового маячка.

На миг оконная решетка высветилась как днем, потом фонарь внизу опять наполнил стекла привычным мягким сиянием.

Видимо, задул ветерок, потому что он услышал шуршание листвы. На стеклах играли тени. Ветки шевелились, как лапы какого-то ночного зверя.

Его вдруг охватила дрожь. Хорошо бы выключить вентилятор, но он не решался позвать на помощь и только поплотней завернулся в простыню.

В очередной раз осознал он свою беспомощность. Что же будет дальше? Он в полной зависимости от них, а ему еще лежать и лежать… Им уже сейчас опротивела возня с ним, опротивел он и то, что он жив.

Неправда, это несправедливо по отношению к ним, они стараются, как могут. Он взглянул на часы. До рассвета далеко. На оконном стекле изменился рисунок, силуэты листьев образовали разверстую пасть. Он закрыл глаза, чувствуя, как подступающее рыдание сдавило горло.

Не надо им слышать…

* * *

– Убивает меня такая жизнь, спина просто не выдерживает, – сказала Куми, присоединяясь на балконе к Джалу. – Не ляжем спать, пока не решим, что делать с папой.

– Согласен, – ответил Джал. – Давай наймем сиделку.

– Невозможно. Денег нет.

– Ты всегда так говоришь.

– Смотри сам. Проверь банковскую книжку. Больничный счет съел все дивиденды, которые мы скопили.

С улицы послышались крики, топот.