Дела семейные

Носилки вздымались и опускались, как лодка, колеблемая волнами, и от этого казалось, будто предки кивают ему. Кивают, сходясь во мнениях относительно его судьбы, относительно его ухода из этой квартиры.

Он думал, не в последний ли раз видит знакомые лица. Захотелось попросить санитаров пронести его по всем комнатам, дать ему все рассмотреть и запомнить, прежде чем за ним закроется дверь.

Глава 5

Гамма, исполненная на легато, поплыла вверх с первого этажа «Приятной виллы». «Как сладостно может звучать обыкновенное до-ре-ми», – думала на третьем этаже Роксана, тихонько подпевая скрипке.

Октава закончилась, и она крикнула с кухни:

– Джехангир, собирайся. Вода согрелась!

Скрипка пропела мажорную гамму в другой тональности. Джехангир не обращал внимания на призывы матери: он сосредоточенно подыскивал верное место для фрагмента головоломки – в данную минуту это было важнее всего.

– Джехангир, вода закипает. И я тоже, предупреждаю.

– Сегодня не моя очередь.

– Без фокусов. Мурад мылся вчера.

И побыстрей – вода впустую выкипает.

Тень пала на незавершенное озеро Комо. Он поднял глаза – рядом стоял отец.

– Ты не слышишь, что мама говорит? Немедленно иди, не заставляй ее кричать.

Роксана почувствовала нежность к мужу. Она никогда не знала, чью сторону он примет – ее или детей.

Джехангир отложил головоломку, Йезад взялся за нее.

– Твой сын совершенно свихнулся. Так сосредоточился, будто ищет свое место в мире.

Йезад повертел синий кусочек, над которым бился Джехангир, попробовал приладить его к разным местам на озере Комо и сдался.

– Еще не время для этого кусочка. Сначала сложи побольше.

– Знаю, – откликнулся Джехангир, снимая свое полотенце с веревки, протянутой через всю комнату от его кровати до Мурадовой. В дождливые дни, когда стираное нельзя вешать на балконе, веревка превращается в ароматную завесу из мокрого белья.

Джехангиру больше нравится комната, поделенная на два отсека. Тогда можно притвориться, будто он – один из Знаменитой пятерки или из Пяти следопытов; у тех детей были свои комнаты, и жили они в Англии, где все красиво.

Его воображение переносило комнату, разгороженную мокрым бельем, в сельскую местность Англии, в дом с прелестным садом, где поют малиновки и цветут розы, куда он мог возвратиться после приключения или раскрытия тайны. «Как бы я хорошо подошел для той жизни», – думал Джехангир.

Школьная форма лежала в стопке одежды. Полотенце отсырело от влажного дыхания муссона.