Дела семейные

Ей так хотелось, чтобы все были довольны, так важно было постоянно получать подтверждения от них. Поэтому он неизменно отвечал «да», даже если бывало совсем не весело.

Усомнившись в местоположении другого фрагмента, Джехангир опять прилип к головоломке.

– Могу уступить очередь Мураду, – попробовал он отбиться от матери. – Мне сегодня не надо мыться.

– Не надо? – Мать подняла его руку и понюхала под мышкой. – Как от козла пахнет.

– Подмышечный тест, – сказал отец, – и, судя по маминому лицу, ты его не прошел.

– Как бы то ни было, ты должна и Мурада понюхать, – заявил Джехангир, – посмотрим, от кого хуже пахнет.

– Пора тебе новое выражение выучить, – заметил отец. – Надо дедушку навестить.

– Сегодня твоя очередь мыться, и разговор окончен, – отрезала мать, – если Мурад хочет каждый день мыться, пусть поднимается пораньше, пока из крана еще вода течет. В шесть пусть поднимается, как я.

Джехангир украдкой нюхнул под мышкой и учуял обычный интересный запах. Вода уже кипела. Взяв прихватки, мать подняла кастрюлю с плиты.

– В сторонку, в сторонку, – повторяла она, как корабельная сирена в тумане, продвигаясь в клубах пара к ванной, где кипяток выливался в ведро, до половины наполненное холодной водой. Больше всего она боялась, как бы в утренней суматохе не толкнуть и не ошпарить кого-то из них. И ни за что не разрешала Йезаду браться за кастрюлю с кипятком, боже сохрани, если он обожжется и сляжет…

Она не позволяла себе закончить мысль.

– Мойся как следует, с мылом и – куда ты побежал?

– В клозет.

– Опять? Побыстрее, вода стынет! Иездаа, часы на кухне остановились.

– Можно я заведу, папа?

– Я тебе сто раз говорил, что это часы особые и очень хрупкие. Будешь заводить, когда постарше станешь.

Мурад ворчал себе под нос, что все откладывается на потом, когда он станет постарше, в результате столько должно накопиться у него дел, что никакого времени не хватит.

Недовольный узлом на своем галстуке, Джехангир снял галстук, расправил его и предпринял новую попытку.

– Перестань возиться с галстуком, садись есть! – прикрикнула Роксана. – Мытье, завтрак, форма – все ему надо говорить!

Проглотив половину тоста с маслом, он опять почувствовал неладное в желудке и попробовал незаметно выскользнуть из-за стола, чтобы избежать перекрестного допроса, который обязательно должен был начаться.

Но мать вела счет.