Ангел

Он сидел в глубоком, удобном кресле, вертел туда и сюда русой головой, причесанной, очевидно, только в честь появления в этой клинике, и с любопытством разглядывал предметы обстановки. Напольные часы старой работы мерно пробили пять раз, и худощавый, высокого роста, абсолютно лысый мужчина вошел через боковую дверь, кивнув и родителям, сидевшим возле окна, и мальчишке. На мужчине был белый накрахмаленный халат.

– Ну-с, молодой человек, посмотрим, чем ты нас удивишь, – благожелательным тоном произнес профессор, усаживаясь напротив в такое же, как у подростка, глубокое кресло.

Мальчик отметил его кустистые брови и зеленоватые глаза.

– Много мне про тебя нарассказывали, давай разберемся, где сказки, а где нет. Согласен?

Мальчишка кивнул, заерзал на своем месте и увел взгляд в сторону.

Профессор считался лучшим в мире специалистом по психиатрии – в той ее части, которая касалась запредельных состояний. Он когда-то занимался легкой атлетикой и оставался жилистым и худым.

Профессору было за пятьдесят, и характерной чертой его внешности, помимо лысины, являлся выступающий лоб. Когда, давая лекции, профессор выходил на кафедру, слушателям порой казалось, будто он, чуть поводя головой, нависает над аудиторией, словно змея над прудом с лягушками.

За высокими окнами кабинета, где он сейчас вел прием, стояли последние дни августа. Бирюзовое небо заливало помещение прозрачным и одновременно осязаемым светом, проливаясь лучами вечернего солнца на шкафы с фолиантами специальным трудов, на удобную кожаную мебель и на длинный, зеленого сукна стол, стоявший посреди кабинета.

На столе в строго установленном порядке располагались: письменный прибор с массивной золоченой ручкой на мраморной подставке, деловые бумаги и, в точном соответствии с нумерацией, истории болезни пациентов. Крайняя папка, пока еще пустая, имела наклейку с нанесенными в верхнем углу именем, отчеством и фамилией мальчика, который пришел сейчас на прием: Семен Ильич Журавлев.

Профессор брался только за самые трудные, порой уникальные случаи, многие из которых не подпадали под общепринятую классификацию. Он работал с исключениями из правил, делая собственные, абсолютно отличные от коллег выводы. Политический режим это ему позволял, несмотря на существовавший в стране тотальный контроль за всеми сферами жизни, так или иначе связанными с идеологией.