Счастливчики; 62. Модель для сборки

– А между тем, – сказал Лопес, – впереди начинают вырисовываться роковые силуэты – небольшой военный корабль и светлоокрашенный сухогруз. Скорее всего, шведский, у их судов лица всегда чистые.

– Очень кстати заговорили о нашем неопределенном будущем, – сказала Клаудиа. – Но вся эта затея – приключение, пусть обыденное, но приключение, а в любом приключении будущее – самая большая ценность. Если мы находим в этой затее особый вкус, то потому, что приправой тут служит будущее, прошу прощения за кулинарную метафору.

– Дело в том, что не все любят острые соусы, – сказал Медрано. – Есть, по-видимому, два совершенно противоположных способа усилить вкус настоящего. В данном случае некое Руководство решает устранить всякое конкретное упоминание будущего и создает тайну с отрицательным знаком. Разумеется, люди предусмотрительные пугаются. А лично моим ощущениям это абсурдное настоящее придает остроту, я наслаждаюсь каждой минутой.

– И я тоже, – сказала Клаудиа. – Отчасти потому, что не верю в будущее.

От нас скрывают всего лишь причины настоящего. Возможно, они и не догадываются, сколько магии для нас в их бюрократических тайнах.

– Конечно, не догадываются, – сказал Лопес. – Магия, да… Скорее всего, тут, как всегда, невероятное переплетение интересов, причин, сложных чиновничьих взаимоотношений.

– Не важно, – сказала Клаудиа. – Коль скоро это доставляет нам такое удовольствие.

Автобус уже остановился около складов таможни. Порт тонул в темноте, редкие фонари и сигареты офицеров полиции, стоявших у отворенной двери, много света не давали.

На расстоянии нескольких метров ничего не было видно, и густой запах летнего порта сразу же прилипал к лицам выходивших из автобуса людей, затушевывая на них выражение растерянности или радости. Дона Гало водрузили в кресло, и шофер покатил его ко входу, где уже стоял и распоряжался инспектор. «Не случайно, – подумалось Раулю, – все идут, сбившись в кучку. Словно боятся отбиться».

Один из офицеров выступил вперед – сама любезность.

– Добрый вечер, сеньоры.

Инспектор достал из кармана бумаги и передал офицеру. Сверкнул луч электрического фонарика, где-то просигналил автомобиль, кто-то, невидимый, закашлял.

– Сюда, пожалуйста, будьте любезны, – сказал офицер.

Желтый глаз фонарика пополз по бетонному полу, усеянному соломенной трухой, металлическим мусором, мятой бумагой. Тихие разговоры гулко зазвучали в огромном пустом бараке.