Счастливчики; 62. Модель для сборки

В то мгновение, когда она завернется в желтое полотенце, висящее рядом, сразу же за пластиковой шторой-стеной, она снова возвратится в скучное существование одетой женщины, словно каждый предмет ее одежды будет привязывать ее к истории, возвращая ей один за другим годы ее жизни, витки воспоминаний и наклеивая ей на лицо будущее, точно грязевую маску. Лопес (если этот молодой человек, с виду типичный портеньо, действительно Лопес) кажется симпатичным. Жаль, что у него такое заурядное имя, разумеется, в его «до свидания, сеньорита» заключалась насмешка, но еще хуже было бы, если бы он назвал ее «сеньорой».

Кто на «Малькольме» поверит, что она не спит с Раулем. Таких вещей людям не объяснишь. Она еще раз подумала о своем братце Родольфо – судит о том, чего не понимает, ну просто доктор Кронин, и галстук в красную крапинку. «Несчастный, бедолага несчастный, никогда-то он не узнает, что значит на самом деле пасть, броситься в гущу жизни, вниз головой, как с трамплина. Так и будет плесневеть на судебных заседаниях, корчить приличную мину». Она принялась яростно расчесывать волосы, голая, перед зеркалом, окутанная парами радости, которые потихоньку всасывал маленький вентилятор на потолке.

XV

Коридор был узким. Лопес и Рауль шли наугад, пока не уперлись в наглухо задраенную дверь. С некоторым удивлением они разглядывали стальные пластины, выкрашенные в серый цвет, и автоматический запор.

– Интересно, – сказал Рауль. – Готов поклясться, что совсем недавно мы с Паулой проходили здесь беспрепятственно.

– И зубчатая передача, – сказал Лопес. – Аварийная дверь на случай пожара, что-то вроде этого. На каком языке говорят на этом судне?

Вахтенный матрос, стоявший у двери, смотрел на них с таким видом, будто не понимал или не хотел понимать. Они жестами объяснили ему, что хотели бы пройти. Тот в ответ жестами совершенно ясно дал понять, что им следует повернуть назад. Они повиновались, снова прошли мимо каюты Рауля, и коридор вывел их к наружному трапу, спускавшемуся на носовую палубу.

Из темноты слышались голоса и смех, вдали виднелся Буэнос-Айрес, словно охваченный пожаром. Осторожно обходя скамьи, бухты канатов, кабестаны, они дошли до борта.

– Интересно смотреть на город с реки, – сказал Рауль. – Увидеть его целиком, различить края. В городе ты погружен в него и не различаешь его подлинных размеров и формы.

– Да, отсюда он совсем иной, но жара нас преследует все та же, – сказал Лопес. – И запах ила, даже в закрытом помещении.