Правила виноделов

В ту ночь, завершившую День благодарения у Дрейперов, Гомер, чтобы скорее уснуть, вспоминал этих матерей, ожидавших на снегу фургон, но не ограничился только виденным. Когда сон не шел, он совершал с женщинами весь их путь до станции, садился с ними на поезд, провожал до жилищ; он отыскивал среди них мать и шел за ней. Было трудно вообразить себе, как она выглядит, где живет, откуда родом, воротилась ли в родные места. Еще труднее было представить себе отца. Как она вернулась к нему, если вернулась? Подобно многим сиротам, Гомеру казалось, что он часто встречает родителей, но те не узнают его.

Когда он был маленьким, его много раз ловили на том, что он, расширив глаза, смотрел на чужую женщину, иногда с явной любовью, иногда с интуитивной враждебностью. «Перестань, Гомер, – говорил ему в таких случаях доктор Кедр. – Просто не думай об этом, и все». Но и став взрослым, Гомер Бур частенько замечал, что смотрит на идущую мимо женщину тем же вопрошающим взглядом.

В ту ночь в Уотервилле он так отчаянно вглядывался в образы родителей, что казалось, еще миг – и они материализуются; но именно в этот миг он в изнеможении уснул. Его бесцеремонно разбудил один из внуков, мальчик постарше его. Гомер совсем забыл, что в ту ночь он будет с кем-то делить постель – дом был переполнен гостями.

– А ну подвинься, – потребовал мальчик.

Гомер подвинулся.

– И не вздумай доставать свой петушок, – добавил мальчик, хотя, разумеется, причин для такого заявления не было.

 – Знаешь, что такое содомия? – помолчав немного, спросил мальчик.

– Нет, – ответил Гомер.

– Знаешь, не ври. В Сент-Облаке вы все этим занимаетесь. Трахаете друг друга! Только попробуй прикоснись ко мне, отправишься обратно в приют без своего петушка, – пригрозил мальчишка. – Я его отрежу и скормлю собаке.

– Руфусу? – спросил Гомер.

– Ему, а кому же! Будешь еще врать, что не знаешь про содомию?

– Не знаю, – повторил Гомер.

– Сейчас узнаешь! Хочешь, покажу?

– Не очень.

– Хочешь, хочешь, – заявил мальчишка и попытался было проделать то, о чем Гомер и слыхом не слыхал.

Внук этот освоил технику содомии в очень дорогой частной школе, но вот кричать во всю силу легких там его не обучили; Гомер же еще в младенчестве овладел этим искусством и сейчас счел за благо огласить дом своим знаменитым воплем.