Правила виноделов

Доктор Кедр не возражал, он любил говорить: от слова работа не сделается, была бы польза. При этом, конечно, сестры были согласны с Кедром, любая работа в приюте – Господня.

С первой серьезной проблемой они столкнулись лишь в 193… году. Эта проблема была Гомер. Он столько раз покидал Сент-Облако и возвращался, что пришлось искать ему применение. Подросток, разменявший второй десяток лет, должен приносить пользу. Но сумеет ли он понять все как надо? – гадали сестры Эдна и Анджела, да и сам доктор Кедр. Гомер видел, как матери приезжают и уезжают, оставляя младенцев.

А вдруг он начнет их считать? Ведь он сразу обнаружит, что младенцев меньше, чем мам, заметит, что не у всех беременных огромные животы, а многие даже не остаются на ночь. Нужно ли объяснять ему все, ломали они головы.

– Уилбур, – сказала сестра Эдна, и сестра Анджела укоризненно возвела глаза к небу, – наш мальчик давно знает приют как свои пять пальцев. Он сам обо всем догадается.

– Он взрослеет с каждой минутой, – подхватила сестра Анджела.

 – Каждый день приносит ему что-то новое.

В приюте было заведено не помещать женщин, оправляющихся после аборта, в той же палате, где родившие мамы готовились к расставанию со своими младенцами. Этого не мог не заметить даже ребенок. Кроме того, Гомеру часто приходилось опорожнять мусорные бачки, все, даже из операционной с особой крышкой, которые доставлялись прямо к мусоросжигателю.

– А что, если он заглянет в бачок, Уилбур? – спросила сестра Эдна доктора Кедра.

– Если он уже такой большой, что заглядывает в бачки, значит пора его учить, – ответил Святой Кедр.

Скорее всего, слова Кедра значили: такой большой, что может разобраться в содержимом бачка. После родов и аборта в бачок отправлялось почти одно и то же: кровь и слизь, вата и марля, плацента и лобковые волосы. Сестры наперебой уверяли доктора Кедра, что для аборта лобок пациентки можно не брить, но Кедр был неумолим: раз вся работа – Господня, говорил он, ни в чем не будет различий. Бачки, которые Гомер носил к мусоросжигателю, содержали вещественную историю Сент-Облака: обрывки шелковых хирургических ниток, мыльную воду от клизм и еще то, что Гомер (боялись сестры Эдна и Анджела) мог бы там невзначай обнаружить, – «продукты зачатия», другими словами – человеческие эмбрионы или узнаваемые их части.

Он и обнаружил, узнав таким образом (ему было уже тринадцать – несчастливое число), что в Сент-Облаке извлекают на свет божий и тех, кто «дергается» и кто «не дергается».