Испанский садовник. Древо Иуды

Затем, вытянув губы так, что обнажились бледные десны, он покивал и наконец с важностью произнес:

– Мой добрый друг, не стану отрицать, что эта связь внушает мне серьезные опасения. Не будь я так привязан к вам, то мог бы не придавать ей большого значения. Если бы я не так высоко ценил ваш ум, возможно, я и утаил бы от вас некоторые из ее прискорбных последствий. Но вы, мой друг, человек высших способностей, вы не только отец, но еще и искушенный гражданин мира. Вам известно, что грязь можно обнаружить даже в самых неожиданных местах.

Нежнейшие цветы подпитываются навозом, под поверхностью чистейшего лесного озера с белоснежными лилиями скрывается пласт нечистот.

Консул содрогнулся, но Галеви не позволил себя перебить.

– Целомудрие, друг мой… У нас, психиатров, это нелепое слово вызывает улыбку… Сентиментальный символ устаревшей веры. Разве не обнаруживаем мы ежедневно новые запущенные раны, свежие свидетельства человеческой подлости? Разве все мы не слуги наших тел, жертвы ужасов и омерзения своих страстей? Да хоть бы первые непроизвольные действия младенца – с какой чувственной жестокостью впивается он в материнскую грудь! – Профессор бесстрастно пожал плечами.

 – Что же касается возраста, к которому сейчас приближается ваш сын, вот там действительно мы столкнемся с более темными силами, со странными навязчивыми идеями и тайными желаниями… Очень жаль, что именно в этот период возникла его безрассудная связь со взрослым юношей, да еще испанцем.

Консул застонал и так сжал кулаки, что ногти впились в ладони.

– Вы полагаете, что Николас был серьезно травмирован?

– Боюсь, травма на самом деле имела место, – сдержанно ответил Галеви. – Насколько она серьезна, мне предстоит выяснить.

– Выяснить?

– Разумеется. К моему великому сожалению, я вынужден подвергнуть вашего сына психоанализу.

Охваченный внезапным смятением, консул отшатнулся.

– Но послушайте, – запинаясь, возразил он, – он же совсем еще ребенок, и он так расстроен, так уязвим…

Галеви холодно посмотрел на него:

– Вы сомневаетесь в моем профессионализме?

– Нет-нет, друг мой… Но… Только если вы считаете это необходимым.

– Крайне необходимым! – уязвленно бросил профессор. – Только зондированием подсознания мы сможем выяснить, что произошло в течение тех опасных ночных часов.

– Подождите, Галеви… – Консул схватился за голову.

– Бросьте, друг мой, – сказал Галеви с покровительственной жестокостью. – Мы-то ведь уже не дети.

– Нет.