Дама с букетом гвоздик

Она живо увидела узы, которые связывали Мэддена с родными местами его матери. Она поняла, почему его тут знали, уважали, любили. Теперь, повзрослев и добившись успеха, он все еще оставался в Грейсвилле сыном Сьюзен Эммет.

По окончании ужина все вернулись в гостиную. За одним столом устроилась степенная четверка игроков в бридж, а за другим – любители диковатой настольной игры под названием «Энимал крекерс»[19 - Буквально – «крекеры в виде животных» (англ.). Суть игры: загнать животных с арены цирка в клетки.

]. Молодой Сэмми Эммет пригласил Кэтрин жарить каштаны на решетке.

Она сидела на коврике у камина, объятая атмосферой праздника. За столом с «Энимал крекерс», где Мэдден был центром игры, участники разошлись не на шутку. Раз или два ей послышались в голосе Криса нотки притворства, будто на самом деле ему было совсем не так весело, как остальным. Впрочем, это могло ей просто показаться, а от тепла камина ее тянуло в сон и по телу растекалась восхитительная усталость.

Полчаса спустя Кэтрин тихо пожелала спокойной ночи миссис Мэдден и ускользнула в свою комнату.

Она недолго пробыла одна – к ней явилась Нэнси, с неизменной сигаретой в губах.

– Рада была сбежать? – небрежно бросила она.

– Сбежать от чего? – удивленно спросила Кэтрин.

Нэнси не ответила, только нервно пожала плечами.

– Нэнси! Тебе здесь не нравится? – в упор спросила Кэтрин.

Нэнси слегка приподняла брови:

– Здесь очень мило, дорогая. Возможно, немного комично.

– Комично? – эхом отозвалась Кэтрин.

Нэнси кивнула. Она видела, что Кэтрин не уловила ее настроения, и это внезапно ожесточило ее.

– Слишком много салфеточек везде, дорогая, – протянула она. – И бедных родственников, усердно жрущих и гогочущих по любому поводу. И хихикающих деревенских девиц, и поучений над кроватями – вроде тех, что тут у тебя.

Кэтрин проследила за взглядом Нэнси – в рамке на стене висела рукодельная вышивка.

– Это не поучение, – коротко сказала она.

 – Это образец вышивки, и очень красивый.

– Ну, в любом случае, – сказала Нэнси, внезапно разнервничавшись, – это не моя чашка чая. Неделя в этом месте свела бы меня с ума. Я чувствую, что здесь ко мне относятся с подозрением, потому что я актриса. Каждый раз, когда я закуриваю сигарету, они смотрят на меня так, как будто я совершаю непростительный грех. В этом жалком провинциальном городке нет даже приличного кинотеатра.