Ночь, сон, смерть и звезды

Многие бесполезные вещи не являются искусством, а само искусство… да, не приносит пользы. Если бы приносило, то оно не было бы искусством.

– Чушь! Куча полезных вещей могут быть красиво поданы. Здания, мосты, автомобили… самолеты, ракеты… посуда, вазы. – От возбуждения Уайти начал заикаться. – Да взять хотя бы наши книжные издания. Первоклассные продукты, которые полезны и при этом являются искусством.

Вирджил возразил:

– Красота не обязательно является искусством. Это два разных понятия, так же как польза и искусство…

– Повторяю, чушь! Сам не знаешь, что несешь, ты же никогда не работал.

Джессалин мягко вмешалась:

– Ну что ты, Уайти. У Вирджила было много разных…

– …временных подработок. Присмотреть за домом. Погулять с собакой. Но ничего постоянного, стоящего.

Как несправедливо и недостоверно! Вирджил уже собирался возразить, но предостерегающий взгляд матери его остановил.

Для Уайти это была такая досада, что он не мог выиграть толком ни одного спора с хитроватым младшим сыном, хотя знал (и все знали), что он прав. Ему оставалось винить лишь самого себя (Уайти это признавал), что он согласился дать младшему сыну имя, выдуманное женой, вместо какого-нибудь традиционного – скажем, Мэттью.

С сыном, которого бы так звали, у него не было бы подобных стычек, как их никогда не было с Томом.

Вирджил всегда был задумчивым ребенком. Одиноким, упрямым. В школе – отстраненным. Среди сверстников – темной лошадкой. Для брата и сестер – малышом.

В одиннадцать лет Вирджил подпал под обаяние Уильяма Блейка, на стихи которого случайно наткнулся в старых школьных маминых антологиях на тесных книжных полках.

Если птица в клетке тесной —

Меркнет в гневе свод небесный[4 - Уильям Блейк. Прорицание невинного. Перевод С. Маршака.].

О! У Вирджила было такое чувство, будто через него пронесся поток, оставив его обессиленным.

Кто рождается на свет

Лишь для горести и бед.

Кто для радости беспечной,

Кто для ночи бесконечной[5 - Уильям Блейк. Изречения невинности. Перевод Гоблина (псевдоним).].

Материнские пометки на полях заинтриговали Вирджила. Раньше он себе не представлял мать юной девушкой, школьницей, сидящей в классе, обдумывающей стихотворение и делающей пометки от руки.