Ночь, сон, смерть и звезды

Это похоже на внезапный свет, который ударил в глаза, уже привыкшие к темноте.

Благословение уже не действует

Том сделал вывод: отец не помнил, что с ним случилось в тот день. Не помнил ни самого инсульта, ни того, что ему предшествовало и за ним последовало. Он очнулся на больничной койке под звуки флейты, совершенно озадаченный и удивленный: Как я сюда попал? Вот только выразить удивление у него не получалось.

Лишь после того, как ему рассказали, что он возвращался с завтрака попечителей в библиотеке, когда у него случился «удар», Уайти, кажется, что-то такое вспомнил.

– Завтрак в библиотеке, папа. Вспоминаешь?

Он кивнул, но как-то неуверенно. И Том решил, что это он вспомнил предыдущее мероприятие, а не это, вскоре после которого случился инсульт.

Попечители встречались в городской публичной библиотеке раз в два месяца. В его голове это могло перемешаться.

В целом память Уайти, насколько можно было судить, серьезно не пострадала: он узнавал лица, помнил имена, понимал, где находится.

А вот события, предшествовавшие инсульту, – как сел в машину, как ехал по автостраде, как начал тормозить и съезжать на обочину – напрочь вылетели из головы.

Сам «удар» он, естественно, не помнил. Единственное, что он из себя выдавил:

– Чрнт.

– Чернота?

– Ды. Чрнт.

Его здоровый левый глаз был на мокром месте, что семья интерпретировала как победные слезы: видите, я могу с вами говорить!

Когда рядом не было никого из родных или медперсонала, Том спросил Уайти, помнит ли он офицеров полиции.

Может, от него потребовали остановиться?

Нет, такого не помнил.

А полицейская сирена? Патрульная машина сзади или сбоку?

Тоже не помнил.

А как затормозил и съехал на обочину?

Нет, не помнил.

Если он и удивился подобным вопросам, то внешне это никак не проявилось. После инсульта отец не только медленно говорил, он еще лишился таких эмоций, как нетерпение или любопытство. Прежний Уайти давно бы сорвался: «Какого черта ты задаешь мне эти дурацкие вопросы?», а вот новый Уайти излучал детское доверие и демонстрировал безграничную сдержанность.

Было ощущение (у Тома), что несчастный больной взывал: Не бросайте меня! У меня нет ответов, но я же Уайти, не бросайте меня, пожалуйста!

Не всегда было ясно, слышит ли он и понимает ли все, что ему говорят. Зато он научился улыбаться уголком рта со всей готовностью. И проделывать маленькое круговое движение головой: Да.

Или: Нет.