Клей

Помню, как он заламывал мне руку еще в первом классе, когда он ходил с пацанами, с которыми учился в начальной, так что я ему задолжал, но в этот раз я просто выебнулся. Я не хотел, чтобы так все получилось. Ему досталось в руку, я засадил ему в кисть. Несколько дней я жидко какал, ожидая, что это дойдет до копов, учителей или до мамы. Однако парень ничего не сказал. В чем-то это было даже круто, потому что после этого со мной впервые заговорили такие пацаны, как Дозо Дойл или Марти Джентльмен.

Однако я до сих пор подссываю, когда вспоминаю, что я натворил. Здесь-то все будет по-другому. Никаких камбэков, просто какой-то мудила из Глазго, которого ты больше никогда не увидишь. Мне, в общем-то, не нравится эта тема – иметь при себе перо, однако всем известно, что у этих помоечников ножички всегда найдутся. Имейте в виду, что половина этих охотников за удачей сами вовсе не из Глазго, а из Перта, из Дамфри, из всяких дыр. Все говорят с деланым акцентом. Они хотят, чтоб все думали, что они из Глазго и поэтому круты немерено. Хотят, чтоб мы думали, что каждый из них, что тот спецназовец. Ебать мой хуй. Нет, таскать с собой нож мне не нравится, однако дополнительная поддержка всегда пригодится. Просто чтобы хотя б напугать гондонов.

– Снимешь свой шарф, тогда впишусь, и мы пойдем за ними, – ответил я Бирреллу.

Биррелл не обращает на меня внимания. Он берет бумажную тарелку, поджигает ее и держит аккуратненько, чтоб она сгорела полностью.

В зале убирается девчонка в форме «Уимпи», но ей, похоже, все равно.

Билли совсем распоясался. Он считается самым крутым в нашей школе после Дозо и Джента, с тех пор как отмахал Топси во втором еще классе. Думаю, он и Дозо сделал бы один на один, он ведь боксом занимается и все такое, но с такими, как Дойл, честных поединков не бывает. Карл ужасно переживал, когда Биррелл и Топси устроили мочилово в парке, потому что и тот и другой были его друзьями.

– Билли, едрена вошь, нас ща попрут отсюда, – простонал Карл и повернулся ко мне: – Смотри, чтоб этот не шалил с огнем…

Тарелка догорает, Билли поворачивает ее так, чтобы не обжечься, и бросает ее в чашку.

– Спалим вас, ублюдки оранжевые, – мягко говорит он.

Бабулька, вся седая, в очках, в шляпке и желтой кофте, обернулась и уставилась на нас. Офонарела, бедняжка. Дерьмо, наверное, быть старым. Я никогда не состарюсь. Только не я.

Проехали.