Мы умели верить

Фиона писала дочери письма почти каждый день, говоря, что та всегда может вернуться домой, что никто не будет ее осуждать. Через несколько недель письма стали возвращаться к ней, нераспечатанными.

А потом, по прошествии почти года – года разговоров с полицией и адвокатами, и с людьми из групп поддержки жертв сект – Дэмиан с Фионой снова приехали в лагерь. Они взяли с собой телохранителя, нанятого в Болдере. Никакой патрульной машины, никакой полиции. Они не собирались похищать Клэр, просто хотели настоять на разговоре.

Им открыла дверь женщина, покрытая экземой, и сказала, что Клэр и Курт ушли месяц назад. И она не представляла, куда; и никто не знал.

Дэмиан пошел на болдерский фермерский рынок, где был прилавок у членов «Осанны», и сказал им с беззаботным видом, что он договорился в прошлый раз об одной сделке с парнем по имени Курт. Не здесь ли сегодня Курт? Один из них сказал, что брата Курта с ними больше нет. А другой закатил глаза.

И Фиона подумала: «Что ж, по крайней мере, они отсюда выбрались.

Пусть даже она по-прежнему с ним». Она подумала, что, возможно, вскоре Клэр свяжется с ней. Но напрасно. Они наняли детектива в Чикаго, и он с радостью взял их деньги, но его поиски ни к чему не привели. Они обращались в службу розыска пропавших людей, но взрослый, который просто не хочет общаться с тобой, не считается пропавшим.

Вместо того, чтобы спросить, почему Фиона ничего больше не сделала, Арно спросил:

– Это было типично для вашей дочери? Она увлекалась религией?

– Нет, – сказала Фиона.

 – Это самое странное. Она всегда была бунтаркой. Она бросила группу скаутов, бросила оркестр, ни с кем не встречалась дольше пары месяцев. До Курта.

– У нее есть причина избегать вас?

Фиона всадила вилку в омлет и вытащила, глядя, как между зубцов стекает сыр.

– У нас бывали разногласия, но ничего особо страшного.

Она могла бы пуститься в разъяснения об их головомойках, о том, что Клэр всегда была ближе к отцу, чем к ней, но после развода отдалилась от них обоих, о своем чувстве вины и самокопаниях, не отпускавших ее с тех пор – но все это только запутало бы детектива.

– Просто некоторые люди проблемные уже с самого рождения, – сказала она. – Горькая правда, но это так.

Она неважно себя чувствовала. Ее мучила жажда, но вода, которую ей принесли, была газированной, а она этого не выносила. Она сделала крохотный глоток, но это было хуже, чем совсем не пить.

– Этот приятель ее бьет? – спросил Серж.