И дети их после них

Как только этому придурку не жарко в кожаной куртке? Когда пузырек пошел по второму кругу, Антони решил попытать счастья.

– Привет.

На него обратились пять пар глаз.

– Это кто? – спросил самый длинный, тот, что лежал на полу.

Стеф и ее подружка уже явно не имели ни малейшего понятия. Верзила приподнялся и щелкнул пальцами. Даже когда он сидел, было видно, какой он здоровенный, настоящий Шварценеггер. Он был в пастельной футболке и сандалиях на босу ногу.

– Чего тебе?

Клеманс только что нюхнула из пузырька.

Она нервно закудахтала и стала перевязывать свой конский хвост. Настала очередь Стеф. Та сделала глубокий вдох.

– Блин, как будто башку пломбиром накачали.

Остальные сочли это сравнение отличным: ощущение самое то. Когда пузырек вернулся к типу в кожаной куртке, тот обратился к Антони:

– Хочешь попробовать?

Все уставились на него мутными глазами, ожидая, что будет дальше.

– А что это? – спросил Антони.

– Попробуй, узнаешь.

Антони и сам не знал почему, но все они казались ему одинаковыми, похожими между собой.

Ничего такого, какие-то детали в тряпках, которые были на них надеты, манера держаться, что-то смутно-поверхностное. Ему трудно было бы обозначить это словами, но он вдруг почувствовал себя каким-то мелким, жалким, ничтожным. Ему захотелось свалить. Он взял пузырек.

– Давай, – не унимался кожаный, втягивая ноздрями воздух.

– Оставь его в покое, Симон, – сказала Клеманс.

– Ну что, слабо?? – подключился «Шварценеггер».

Наполовину прикрыв правый глаз, он изобразил асимметричное лицо Антони.

Тот сжал кулаки, что было еще глупее, чем все остальное.

– Прекрати сейчас же, идиот несчастный! – сказала Клем и пнула шутника ногой.

Затем сердито обратилась к Антони:

– Чего тебе надо? Катись отсюда.

Но Антони не мог уже шевельнуть ни рукой, ни ногой. Он, не отрываясь, смотрел на верзилу. У него даже голова закружилась. Стеф, взиравшая на все это с коровьим безразличием, решила разрядить обстановку.

– Так…

Она встала на ноги и потянулась, как гигантская кошка.

Шварценеггер тоже поднялся. Он был на голову выше Антони, не меньше.

– Ладно тебе, шуток не понимаешь, – сказал третий чувак.

– Да он по-любому на ногах не стоит.

– Ты что, блевать собрался?

– Ясное дело, сейчас блеванет.

– Да он весь белый.

– Эй!

Антони не понимал, что с ним происходит. Он поднес пузырек к носу, скорее, чтобы не ударить в грязь лицом, чем для чего-то другого, и сделал глубокий вдох.