И дети их после них

В ожидании полицейских он лихорадочно собирал повсюду недокуренные косяки и орал, что больше так не купится.

Чуть позже действительно прикатил грузовичок с жандармами, которым рассказали о случившемся. Похоже, рассказ их не слишком удивил, да и заинтересовал не очень. Как приехали, так и уехали.

В глубине сада раздались первые всплески, и Антони спустился к бассейну, который светился среди ветвей, как голубой экран. С десяток купальщиков пили пиво прямо в воде. Какая-то парочка целовалась взасос у края бассейна.

Вдруг из воды вышла девчонка, совершенно голая, и стала выплясывать на радость публике. Антони не мог прийти в себя от удивления. Этим людям все позволено. Ей даже стали аплодировать. У нее был выбритый лобок и очень маленькая грудь – красиво, правда. И в то же время все это было так далеко.

– Не будешь купаться?

В нескольких шагах от него под ивой стояла Стеф. Она выглядела немного смущенной, растерянной. На левом бедре на джинсах у нее темнело жирное пятно. Он не ответил, и она спросила еще раз:

– Купаться будешь, спрашиваю?

– Не знаю.

Она стала снимать сандалии и вскоре стояла на траве уже босиком.

– Твой дружок здесь?

– Это мой кузен.

– Ну кузен. Странная какая-то тусня. Такое впечатление, что все это уже два дня тянется.

– Ага, – ответил Антони, не понимая, о чем она.

– Скоро рассветет.

Он взглянул на часы.

– Еще только три.

– Блин, холодно, – сказала Стеф, пытаясь справиться с пряжкой на ремне.

Она расстегнула джинсы и начала спускать их, но ткань прилипла к телу.

Затем она стянула через голову топик. На ней был светлый купальник, не такой сексуальный, как днем.

– Ладно, пойду окунусь.

Она устремилась к воде, он видел ее быстрые бедра, упругие ягодицы. У самого края она оттолкнулась от земли и нырнула, вытянув вперед руки. Ее тело вошло в воду с изысканной легкостью. Когда она вынырнула на поверхность, рот ее был открыт, она смеялась, а конский хвост описывал в воздухе мокрые круги. Сидевшие на ступеньках принялись орать.

Антони не мог разобрать слов. Он тоже скинул башмаки и расстегнул джинсы, но под ними у него были трусы в разноцветных зонтиках, и это разом охладило его пыл. Его трясло. И правда, не жарко. На террасе кто-то вдруг врубил музыку на полную мощность, и все навострили уши.

Эту вещь без конца крутили по каналу М6. Обычно она вызывала желание разбить вдребезги гитару или запалить к чертовой матери школу, но сейчас, наоборот, все прислушались.