Секс в СССР, или Веселая жизнь

Шлейф едва успел выскользнуть в захлопывающуюся дверь. Любовь актрисы, подумал я, наверное, отличается от любви обычной женщины, как пряный коктейль в кафе «Метелица» от портвейна «Агдам» в подворотне. И мечтательно вздохнул.

Углубившись в бумаги, я обнаружил все мыслимые и немыслимые нарушения финансовой дисциплины. Количество комсомольцев в ведомостях не совпадало с данными сектора учета, подписи неумело подделаны пастой двух цветов – черной и фиолетовой. Актеры платили взносы с одинаковой ничтожной суммы, как солдаты срочной службы, получающие мизерное денежное довольствие.

Вскоре вернулась Лета в черном обтягивающем свитере-водолазке: оказалось, корсет тут ни при чем, грудь у нее была выдающаяся сама по себе. Тугие «вареные» джинсы актриса по-мушкетерски заправила в сапоги с пряжками. Русые волосы она собрала в конский хвост, стянутый резинкой в виде зеленой гусеницы. Без грима лицо Гавриловой сделалось нежно-доверчивым, а голубые глаза смотрели устало.

– Ну что там у нас?

– Кошмар! – бодро, чтобы не пугать девушку, сообщил я.

– А именно?

– Во-первых, почему все платят взносы с одинаковой и очень маленькой суммы?

– Зарплата у нас такая – с гулькин… сами понимаете…

– Но ведь они снимаются в кино, выступают, подрабатывают…

– Так это же халтура, а не работа.

– В уставе написано: взносы платят со всех видов дохода.

– Вы бухгалтер?

– Нет, я писатель.

– Странно.

– Во-вторых, почему все подписи подделаны?

– Как это – подделаны?

– Вот, пожалуйста!

Она достала из сумки простенькие учительские очки, надела, посмотрела в ведомости, сняла и спрятала:

– Вот сука!

– Кто?

– Не важно.

– А теперь скажите, сколько у вас комсомольцев?

– Не помню. Я на съемках была. Может, новых взяли. А что случилось?

– У вас по сверке одно количество, а по ведомостям на пять человек меньше.

– И что теперь?

– Думаю, вас вызовут на бюро.

– Вот тварь!

– Кто?

– Малюшкина.

– Та, которая яд вам подсыпала?

– Она, сволочь! Заместительница. Клялась: все будет тип-топ. Обещала ведомости в порядок привести. Привела! И что теперь?

– Думаю, выговор.

– Плохо.

– Уж чего хорошего!

– Хуже, чем вы думаете. Меня за «Музыку судьбы» обещали на премию Ленинского комсомола двинуть. Ну, теперь Здоба на мне оттопчется!

– Кто?

– Худрук.

– Хреново.