Секс в СССР, или Веселая жизнь

 – Какая маркитантка, какая комиссия? Ковригин еще ничего не знает. Вот что, Егор, скажи: тебе поручили обзванивать неплательщиков. Технический секретарь не справляется. Ну, кажется, все предусмотрели – звони, орелик!

Я набрал номер, сверяясь с подсунутой мне бумажкой, потом ждал, слушая мучительные гудки.

– Слушаю вас, – отозвался тяжелый мужской голос, оторванный от чего-то важного, скорее всего, от рукописи.

– Здравствуйте, Алексей Владимирович, вас беспокоят из парткома.

– Чему обязан? – удивился он, окая.

– Вы не могли бы приехать в партком?

– Когда?

– Когда… – Я вслух повторил вопрос, словно бы в раздумье.

– Как можно быстрее! – шепотом подсказал Лялин.

– Как можно быстрее, Алексей Владимирович, – скорбным эхом повторил я.

– Не мог бы. Уезжаю. Домой. В деревню. А в чем дело-то?

– У вас взносы не уплачены.

– Не может того быть! Я всегда за год вперед плачу. Проверьте!

– Ах, вот как…

– Именно так, голубчик! – Оканье приобрело недружелюбный оттенок.

 – Мне обычно Аринушка звонит. А вы-то, собственно, кто такой?

– Я?

– Вы.

– Полуяков.

– Не знаю такого.

– Я новенький.

– А раз новенький, у Аринушки спросите. Я в январе за год отвалил, полдня считала.

– Хорошо. Спрошу. До свиданья!

– Будьте здоровы!

И пошли гудки.

– Ну?! – в один голос вскричали все трое.

– У него взносы за год вперед уплачены.

– Это нарушение! – нахмурил кустистые брови Лялин.

– Его в Москве почти не бывает – то в деревне, то за границей.

Ты столько голых баб в жизни не видел, сколько он – стран! – объяснил Шуваев и крикнул: – Арина!

Появилась заплаканная секретарша.

– Что ж ты мне, трындычиха, не сказала, что Ковригин за год вперед заплатил?

– Заб-ы-ыла…

– А куда ж ты его взносы девала? Профукала!

– По другим должникам раскидала… Когда они долги гасят, я за Ковригина вношу.

– Оч-чень серьезное нарушение! – вздернул крашеные брови Лялин.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Шуваев.

 – А почему за август не внесла?

– Забы-ыла!

– Дура, сгинь с глаз моих!

– У-а-о-у! – зарыдала несчастная и скрылась за дверью.

– Зря ты так, Володя! – упрекнул Лялин. – У девушки горе.

– Правда, что ли, муж ей изменил? – после тяжелого молчания спросил, явно сожалея о своей резкости, Владимир Иванович.

– Правда, – скорбно кивнул Папикян.

– С лучшей подругой… – добавил, осклабясь, осведомленный чекист.