Секс в СССР, или Веселая жизнь

Верните прежние названия старинным городам! Что еще за Калинин, Орджоникидзе, Киров или Горький? Тверь, Владикавказ, Вятка, Нижний Новгород! Снимите народ с унизительного пайка, избавьте от стояний в очередях, от поездок в Москву за колбасой. Освободите от сидения на скучных собраниях, от лозунгов повсюду, от вранья в книгах, в газетах, на радио, на ТВ. Не зажимайте инициативу, разморозьте мозги, не давите самодеятельность. Закройте комбинаты, отравляющие Байкал! Восстановите порушенные памятники культуры, включая храм Христа Спасителя, откройте верующим церкви и мечети… Верните народу его праздники, ярмарки, лошадей, мельницы, землю… («Точно из кулаков!» – подумал я в этом месте.

) Вот тогда вас полюбят. А то устроили несколько дурацких облав в парикмахерских и пивных, а уже любви захотели…

Ковригин ждал, что Андропов крикнет «хватит!» и хлопнет по столу, но генсек молчал, а потом грустно молвил: «Что ж, пожалуй, так и поступим…»

И в этот момент автор проснулся.

Нина читает быстрее, чем я, на «Невероятном разговоре» она меня догнала, и крамольный рассказ мы глотали одновременно, сблизив головы и скользя глазами по одним и тем же строчками, а закончив, посмотрели друг на друга с ужасом:

– Его посадят!

– Могут даже из партии выгнать, – прошептал я, поняв, наконец, куда меня втянули.

Словно ища защиты, я прижал к себе теплое тело жены, подернутое тонким пеньюаром.

– А ну дыхни! – потребовала Нина. – Все-таки пил!

– Ну, киса…

– Тамбовский волк тебе киса!

Ночью мне снилась красная пожарная машина, украшенная двуглавым орлом и запряженная черными гусями…

26.

 Вдоль оврага

Заунывно бубнил Виктор Цой.

БАМ вгрызался в таежные дали.

Мы куда-то бежали трусцой

И по Брэггу потом голодали…

    А.

Утром сквозь вязкий сон я услышал треньканье будильника, хотел нажать кнопку, чтобы еще подремать, но найти не смог. Очевидно, Нина зашила будильник в матрас и правильно сделала, но тогда как его теперь заводить и ставить на нужное время? Каждый вечер вспарывать матрас и зашивать? От удивления я проснулся, разлепил глаза и понял: звонит телефон.

Аппарат у нас на длинном шнуре, и перед сном мы ставим его под кровать, чтобы не наступить в темноте. Я нащупал трубку, поднес к уху и услышал бодрый голос Жеки Ипатова:

– Бежим?

– Бежим…

Жена вскинулась и посмотрела на меня с сонной ненавистью: ей оставалось до подъема еще целых полчаса. Стараясь не шуметь, я умылся и позавтракал чаем с бутербродом.