Секс в СССР, или Веселая жизнь

Другое дело – тряпки, снятые с вешалок, как с веток, прямо там, в капиталистических кущах! Сразу видно…

«Инобегун», пробираясь между «жигулей», плотно стоявших у подъезда внешторговского дома, надменно глянул на нас, одетых с неброской советской простотой, и направил кроссовки в противоположную сторону. Еще бы, ему с нами не по пути.

– А ты ей сказал, что нашел книжку? – спросил я.

– Нет. Назад положил.

– Зря.

– Все равно вклад на ее имя. Пусть подавится! Точно разведусь.

– Правильно!

– Лизку жалко…

– Хорошая у тебя девочка! – вздохнул я.

Дети не виноваты, что их матери сходят с ума из-за денег и превращают супружеские объятия в разновидность исправительных работ по месту жительства.

– Вырастет – поймет! – сам себя приободрил Жека.

– Конечно, поймет.

Его дочь Лизу, востроносую смышленую девочку, однажды на уроке спросили, каких она знает писателей. «Пушкина и дядю Жору!» – резво ответила она. «Какого еще дядю Жору?» – оторопела учительница. «Нашего соседа. Папа с ним пиво пьет, а мама ругается…»

– Да ни черта ты, Жека, не разведешься!

– Разведусь, Жорыч, ей-богу!

– К Иветке вечером побежишь?

– Нет.

У нее ребенок заболел.

Мы замолчали, готовясь к ускорению, чтобы, как обычно, рвануть от автобусной остановки до «Детской кухни»…

– Как там твоя актриса? – спросил друг, переходя после ускорения на успокаивающую дыхание ходьбу.

– На гастролях, – соврал я.

– Шанс есть?

– Конечно!

– Расскажешь потом?

– Обязательно.

– Как ты думаешь, когда все это грохнется? – поинтересовался он, имея в виду, конечно же, социализм.

– Мы с тобой не доживем.

– Думаешь? По «Голосу Свободы» сказали, Андропов совсем плохой, снова госпитализировали. С помощью Джуны только и держится.

– И по телику он выглядел неважно, – согласился я.

– Не помер бы… А кто вместо?

– По Би-би-си говорили: Романов или Щербицкий.

– Романов отпадает. Он дочке свадьбу забабахал в Эрмитаже, до хрена екатерининского фарфора побили.

Его даже на Политбюро за это разбирали. Ну что за люди! Гуляли бы по-тихому в Гатчине или в Царском Селе – слова никто бы не сказал. Нет, Эрмитаж им подавай!

– Редкие суки! – подтвердил я.

– Сталин бы за такое расстрелял.

Много лет спустя выяснилось: никакой свадьбы в Эрмитаже не было, слух пустили по приказу Андропова, толкавшего к власти Горбачева, который рулил в Ставрополе, а Юрий Владимирович наезжал к нему в Минводы – почки промыть. Задружились.