Эта ласковая земля

Я знал, что неправильно с его стороны так эгоистично выворачивать красивый псалом, но мне правда хотелось верить, что Бог мой пастырь, что он каким-то образом ведет меня через темную долину Линкольнской школы и мне не надо бояться. И не только мне, но и остальным детям тоже, детям вроде Билли Красного Рукава. Но истина, с которой я сталкивался каждый день, состояла в том, что мы были одни и наша безопасность зависела не от Бога, а от нас самих и нашей взаимопомощи. И хоть я пытался помочь Билли Красному Рукаву, этого оказалось недостаточно.

И я поклялся стараться лучше, быть лучше. Я буду стараться быть пастырем для Билли и детей вроде него.

После службы миссис Фрост с Эмми остановили нас с Альбертом и Мозом на выходе из спортзала. Брикманы уже удалились, и мистер Грини, который сопровождал нас обратно в спальню, разрешил нам немного задержаться. Как и многие мужчины в Линкольнской школе, он хорошо относился к доброй молодой вдове.

Когда мы остались одни в спортзале, миссис Фрост сказала:

– Мальчики, я хочу поговорить с вами кое о чем.

Мы ждали, и я опустил глаза на Эмми, которая улыбалась так, словно пришло Рождество. Что бы миссис Фрост ни задумала, Эмми эта идея пришлась по душе.

– Мальчики, как вы смотрите на то, чтобы пожить летом у нас с Эмми?

Если бы она сказала: «Я дам вам миллион долларов», – я и то удивился бы меньше.

– Разве нам можно? – спросил Альберт.

– Я уже некоторое время обдумываю это, – сказала миссис Фрост. – И вчера после матча наконец поговорила с мистером Брикманом.

Он согласился, что это возможно, если вы не против.

«А как же Черная ведьма?» – показал Моз.

– Клайд сказал, что поговорит с Тельмой, но он считает, что она не станет возражать. – Миссис Фрост посмотрела на меня. – По мнению мистера Брикмана, возможность больше не беспокоиться из-за тебя, Оди, это очень веский довод.

– Но почему? – спросил я. – В смысле, я счастлив и все такое, но почему?

Она ласково коснулась моей щеки.

– Оди, ты знал, что я тоже сирота? Я лишилась родителей, когда мне было четырнадцать лет.

Я понимаю, каково это – остаться одному в целом мире. – Она повернулась к Альберту и Мозу. – Я хочу снова возделывать свою землю. Если я действительно хочу этого, мне понадобится много помощи летом и во время сбора урожая. Вы двое почти взрослые. Вы все равно скоро покинете Линкольнскую школу. Не знаю, какие у вас планы, но не хотели бы вы пожить у меня?

– А как же Оди и его учеба? – спросил Альберт.