Сто лет

Просто всегда получалось, что в это время она или разбирала свой секретер, или должна была что-то проверить. До того как Марен вышла замуж, именно она распоряжалась всем в доме и делала генеральную уборку, в том числе и гладила шторы. Теперь это как могли делали другие дочери или служанки.

Арнольдус всегда был чем-то занят, какая-то неприкаянность вечно гнала его из дому. Он почти постоянно чувствовал себя неприкаянным. Даже по воскресеньям. Особенно по воскресеньям.

– Если Юханнес купит Хавннес и начнет там свое дело, без жены ему не обойтись.

По-моему, тебе не следует тянуть с ответом. Здесь на каждом мысе найдется девушка, мечтающая выйти замуж.

Сара Сусанне пыталась заглянуть брату в глаза. Пыталась показать ему, что она ждет от него совсем других слов. Хотя и не знала, каких именно. Но то, что Арнольдус, которого она ставила выше всех людей, предает ее таким образом, было ужасно.

– Я думала, ты посмотришь на это с моей стороны… – начала она.

– Я так и делаю, дорогая… И не знаю никого, кто подошел бы тебе лучше, чем Юханнес.

– Неужели никого больше нет?

– А кто еще может быть? Что ты имеешь в виду?

– Значит, надо выходить замуж за первого попавшегося?

– Юханнес не первый попавшийся, – кисло возразил Арнольдус.

Но когда Сара Сусанне наконец поймала его взгляд, он тут же отвел глаза.

– Я надеялась найти у тебя поддержку, – прошептала она.

– А разве я тебе в ней отказал?

Сара Сусанне помолчала, ожидая, что он скажет еще. Арнольдус молчал, тогда она встала и наклонила голову.

Пригладила руками юбку и пошла к двери. Медленно. Если бы он сейчас сказал ей хоть слово, произнес бы ее имя, она бы обернулась и бросилась ему на шею.

Три дня Сара Сусанне лежала в постели, у нее болело горло. Родным пришлось послать человека в Бё с сообщением, что она не может вернуться к обещанному сроку.

Хозяйка вообще была недовольна ее отъездом, можно было представить себе, что она скажет, узнав, что возвращение Сары Сусанне откладывается.

Мать пришла проведать больную и остановилась в дверях комнаты.

Ей непонятно, как в это время года у человека может болеть горло. Нет-нет, она не осуждает Сару Сусанне за ее болезнь, она только сказала то, что думает. И закончила словами: «Бедная моя девочка!» Сара Сусанне знала, что, если она преодолеет жжение в горле и расплачется, мать непременно войдет в комнату и сядет к ней на край кровати. Но она лишь отрицательно качала головой или согласно кивала. Это длилось недолго.