Стрелец тебе в Юпитер

Стоило только нашим взглядам скреститься, очевидная правда вылезла наружу: меня все-таки расчленят, я не доживу до тридцати, не заведу хомячка и статьи никакой не будет.

– Задание видела? – пробирающим до костей баритоном интересуется Арсений, нависающий сверху.

Надо бы встать, чтобы уровнять наши позиции и он не давил на меня своей черной энергетикой, но ноги так дрожат, что я их вместе не соберу. Все-таки я трусиха.

– Задание? – о чем он?

Шереметьев упирается ладонью в столешницу и наклоняется так близко, что нос снова заполняется его отвратным парфюмом, мешая дышать.

– Почему не отказалась? – шипит мне в лицо.

– Отказалась? – господи, мозги, перестаньте уплывать через дрожащие колени!

Максимально откидываюсь в кресле, отвоевывая спасительные сантиметры свободы и благодарю свою плохую генетику за то, что на мне сейчас очки. Не будь их, он бы пробрался мне в душу и захватил ее своим взглядом-лазером. А так – хоть иллюзорная преграда. Пока я рассматриваю льдистую радужку с играющими на ней солнечными бликами, на ум некстати приходит забавная мысль, как неправы те, кто считает голубоглазых ранимыми романтическими натурами.

– Я тоже не в восторге, – понимая мое молчание как-то по-своему, продолжает Арсений. – Если мы оба выскажемся против…

Так. Стоп. Он считает, что статья – не моя идея, а Ирины? Почему? Она так сказала?

– Я не… против, – шумно сглатываю накопившуюся слюну.

– Что? – будто не веря, противник напротив прищуривается. И становится прямо-таки по звериному устрашающим.

Как бы у меня капилляры в глазах от такого напора не лопнули.

– Да, я не против, – уже более уверенно говорю ему. – Интересная тема. Шанс попасть на главную, – отталкиваюсь мыском от стола и немного отъезжаю на кресле от опасного разъяренного мужика.

– Это бред, – хлопает ладонью по столу и выпрямляется.

– Ирина так не считает, – легкомысленно пожимаю плечиком и тянусь к карандашу в волосах. Распускаю волосы, чтобы дать им немного отдохнуть и, чего уж скрывать, спрятать от Шереметьева свои пылающие щеки. И шею. И дрожащие пальцы.

Ловко проворачиваю карандаш между пальцами и возвращаюсь к столу, ясно давая понять, что разговор окончен.

Скорее чувствую, нежели вижу, как Арсений сдает позиции и перемещается. Дышать становится проще, шевелиться легче.