Стрелец тебе в Юпитер

– Я могу забрать, – непринужденно веду к нужному мне решению.

– Правда? – недоверчиво переспрашивает он.

– Да, а что? – смотрю на него с вызовом.

– Не знал, что ты любишь животных, – прислоняется бедром к столешнице, словно этот разговор начинает его действительно интересовать.

Я не прям помешанная, но серьезно… кто может не любить животных? Лупоглазые рыбки не в счет!

– У сестры небольшой питомник. Одним больше, одним меньше… – поясняю ему.

– Питомник?

Черт. Он сейчас сложит два плюс два. Ну зачем сказала правду? Что за патологическая честность?

– Она с детства тащит домой всех побитых жизнью зверей.

Как этот, – киваю на подбитого летчика с облезлым хвостом. – Добрая душа.

– У вас точно одни родители? – усмехается, гад!

– У тебя они вообще есть? – взрываюсь я. Но тут же жалею о вылетевших изо рта словах, Арсений меняется в лице и становится бледно-каменным, как изваяние. – Тебя явно не учили, как разговаривать с девушками, – добавляю тише.

– Не учили, – безжизненно бросает Шереметьев, отталкивается от стола и выходит в коридор.

Кот, как мне кажется, бросает на меня уничижительный взгляд и семенит следом.

Черт.

Теперь я тут злодей.

Ну и как это вышло?

Вечер подкрадывается незаметно.

И не удивительно. Вы когда-нибудь пытались разобраться в дебрях экономических кризисов и дефолтов с нуля?

Лучше даже не начинать.

Я ни черта не понимаю.

Снимаю очки и зажимаю глаза пальцами. Мне больно. Больше, конечно, от собственной неспособности разобраться в темном лесу терминологии и скучных дат, но и глаза к концу дня можно выносить на блюдечке.

Господи, зачем я все это затеяла?

– Остаешься? – спрашивает Ксюха, отвлекая меня от внутренних страданий. Я открываю глаза, кидаю взгляд на часы. Как же быстро наступил вечер.

– Нет, пару минут и тоже буду собираться, – откидываюсь на стуле и разминаю шею.

Нужно же забрать несносного кота! Да так, чтоб никто не заметил заныканную переноску. А значит, переждать побег коллег в родные пенаты.

Ждать долго не приходится. Заветные 18:00 действуют на людей получше тревожной сирены. Шуршат сумки, скрипят колесики отодвигаемых стульев, разносится звук выключаемой винды. А когда все стихает, я, наконец, вытягиваюсь в струну, разминая затекшие мышцы спины и, с громким стоном наслаждения, встаю с места.

Упс. Я все еще здесь не одна.

И Арсений, в отличие от меня, мое присутствие явно заметил. Смотрит своим «я сожру твои потроха» взглядом и не мигает.