Женщина – не мужчина

Увидит ли она их еще когда-нибудь?

Если мерить радость громкостью, то больше всех радовалась мать Адама. Фарида была женщина крупная, широкоплечая, и Исре казалось, что даже танцпол сжимается в ее присутствии. Фарида нарядилась в красно-черную тобу с рукавами, расшитыми восточными узорами, а внушительную талию украсила широким поясом из золотых монет. Свои маленькие глаза она подвела черным кайалом. Фарида лихо подпевала каждой песне, вращая в воздухе длинную белую трость. Чуть ли не каждую минуту она подносила руку ко рту и издавала зугрету – громкий, пронзительный звук.

Ее единственная дочь, Сара, лет одиннадцати на вид, бросала на сцену лепестки роз. Вылитая мать, только юная и стройная: темные миндалевидные глаза, буйные черные кудри, пшенично-золотистая кожа. Исра живо представила себе ее через несколько лет: миниатюрная фигурка, тонущая в белом свадебном платье, сидящая, как сидит сейчас Исра. Ее передернуло.

Исра поискала глазами собственную мать. Притулившись в углу, она то сплетала, то расплетала пальцы.

С самого начала торжества мама еще ни разу не вставала с места. «Почему она не танцует?» – задумалась Исра. Может быть, ей слишком грустно, чтобы танцевать? Или боится, что ее не так поймут? В детстве Исра не раз слыхала, как женщины осуждали мать невесты за то, что та слишком буйно веселится на свадьбе, слишком радуется, что наконец-то сбыла дочь с рук. Неужели мама втайне тоже рада от нее избавиться?

Адам ударил в барабан дарбуку. Вздрогнув, Исра оторвала взгляд от мамы.

И увидела, как Фарида передала Адаму белую трость и потащила сына на танцпол. Он принялся отплясывать с тростью в одной руке и с дарбукой в другой. Музыка гремела так, что можно было оглохнуть. Женщины вокруг хлопали, с завистью поглядывая на Исру, как будто она завладела чем-то таким, что по праву принадлежало им. Она почти слышала их мысли: «За что дурнушке такое везение? Лучше бы моя дочка уехала в Америку!»

Пришло время жениху и невесте станцевать вместе.

Танцевать Исра не очень-то умела. Хотя мама вечно ворчала, что на праздниках надо плясать, чтобы создать о себе хорошее впечатление, чтобы на нее обратили внимание матери женихов, Исра никогда ее не слушала. Она не могла так свободно двигаться, так выставлять себя напоказ – все ее естество противилось этому. Но Адам, похоже, никакой неловкости не ощущал. Он скакал на одной ноге, заведя одну руку за спину, а в другой сжимая трость, рассекающую воздух.