Но человека человек. Три с половиной убийства

Он рассказывал так жалостно, и это так контрастировало с его гипертрофированно мужественной внешностью: казалось, подозрительные тени сгущаются по углам, судьба заносит над ним свой нож, и что-то странно невинное, слабое проскальзывало в нем, и неприятное, и одновременно обезоруживающее. Но я отвлекся.) Спустя неделю Ксюша записывает в дневник знаменательные слова:

«Три дня не хотел меня видеть. Потом согласился, но был смурной. Я разгадала почему. Господи, все так просто. Он не хотел меня беспокоить.

Стоило труда его „расколоть“. Дело в этих деньгах, он помог М-ову в журналистском расследовании, дал денег на то, чтобы проникнуть на К** комбинат, теперь ему нужно срочно отдать триста тысяч баксов. Иначе… Что делать?!?!»

9

Жена зовет смотреть, как расставили мебель в новых апартаментах.

Сейчас у нас только четыре гостя, не сезон. Мы можем принимать восемь, а хотим двенадцать. Для этого расширили Верхний дом, сделали еще два номера в стиле рустик, набили их предметами с местных рынков дорогого старья.

– Смотри, как хорошо твое зеркало сюда вписалось, – говорит жена.

Выражаясь языком нашего копирайтера, «мозаика, золоченая рама и шерстяные подушки ручной работы соседствуют с грубыми необработанными балками, которые дышат мощью», «синее небо, зеленые оливы и Субазио в окне – один из лучших видов поместья».

Не хватает соответствующего описания хозяев (смотрю в зеркало). «Костлявый загорелый старикан с застывшими водянисто-голубыми глазами».

«Мягкая, успокоившаяся, с усталыми веками и пухлыми руками, золотой крест на шее соседствует с крашеными белокурыми прядями».

Филя, как всегда, вертится рядом. Вот сейчас он залез в сундук и машет мне оттуда веткой. Потом закрывается крышкой, блестит из щелки глазами и снова выскакивает, как чертик из коробки. И снова прячется.

– Папа, а мы пойдем гулять к водопаду?

– Сходите, сходите, – говорит жена. – А потом спускайтесь, и пообедаем. Филя, давай сюда телефон, оставшееся время используешь вечером.

Идем с Филькой к водопаду.

– А вот я а вот я а вот я, – трещит Филя, – мечтаю быть этим вот, как его называют, пицца-йоло, чтобы мне тоже махали рукой все эти, как их называют, и кричали: «Банжорна пиццайоло!» Я уже знаю, что для пиццы нужно пятьсот градусов!

– Отличный план, – искренне одобряю я. – Буду заказывать пиццу только у тебя. «Маргариту» мне, пожалуйста, на тонком тесте.